— Думаю, — мягко возразила Этель, — что нам всем следует говорить чистую правду, не так ли?

— Да, но если он не спросит меня об этом? — настаивала миссис Фицвильям.

— Тогда будет лучше, если вы сами об этом упомянете.

Миссис Фицвильям через силу улыбнулась.

— Да, конечно. Во всяком случае, я именно так и собиралась поступить.

Тут в комнату вернулся Джон.

— Разумеется, вы понимаете, что инспектор будет говорить с каждым из нас наедине, — сказал он и взял у Этель чашку чаю.

— Вы с ним долго пробыли, — заметил де Равель. — По крайней мере, нам показалось, что прошла целая вечность. Что там происходит?

— Я просто изложил ему известные мне факты, насколько смог. Он не сразу смог разобраться, что мы такое разыгрывали и что произошло на самом деле.

— Полагаю, он вбил себе в голову, что Пинки стрелял настоящим патроном вместо холостого, — усмехнулся де Равель.

— Я уже думал над этим, — встревожился я. — Такого не может быть, ведь я проверял. Патрон был холостой, без всякого сомнения. Я очень внимательно смотрел.

— Ну конечно, — поддержал меня Джон. — Это абсолютно точно.

— Однако, когда я увидел Эрика лежащим там, на земле, это было первое, что пришло мне в голову, — честно признался я.

— Джон, но ведь ты говорил, что он лежал совсем в другом месте, сказала Этель. — В конце концов, он никак не смог бы туда попасть, если бы вы ошиблись с патроном, Сирил, правда же?

— Я подумал, что он, быть может, сначала лежал без сознания, а потом как-то дополз туда, где мы его нашли.

— Ну нет, это уж совершенно исключено, — нетерпеливо вмешался Джон. Вспомните, как он до последнего момента валял дурака. Нет, по всей вероятности, это случилось, когда все ушли.

— А куда попала пуля, Джон? — спросила миссис де Равель, нарушив свое тяжелое молчание.

— Врач сказал — прямо в сердце, со спины.

Кажется, все мы вздрогнули, услышав это.

— Точь-в-точь, как было написано в вашем сценарии? тихо проговорила миссис де Равель.

— Именно, — коротко ответил Джон. — Фактически, через красное пятно, которое мы нарисовали у него на пальто.

— А-ах! — судорожно вдохнула миссис де Равель. Она вся сжалась, откинувшись на спинку стула, и устремила на меня пристальный взгляд своих глаз с зелеными искорками.

Я почувствовал себя чрезвычайно неловко. Неужели эта женщина, будучи в трезвом уме, действительно могла подозревать, что это я убил Эрика?

Однако общее мнение, хотя и невысказанное вслух, сводилось к одному: кто-то воспользовался нашим маленьким спектаклем и превратил его из фарса в трагедию. Кто?

— А кто все-таки стрелял в лесу? — внезапно спросила миссис Фицвильям с ноткой безысходности в голосе. Видимо, этот вопрос все время вертелся у нее на языке, и только деликатность мешала ей задать его. Теперь она не могла больше сдерживаться.

Услышав его, я испытал облегчение. Я тоже думал об этом с тех пор, как услышал второй выстрел, но все никак не решался спросить. Последствия были слишком очевидны. Более того, присутствующие до сих пор тщательно избегали малейшего упоминания о втором выстреле, что само по себе говорило о многом.

Джон тем не менее лишь слегка удивился.

— Это я стрелял, — сказал он.

— Вы?

— Ну да. Я подумал, что, если выстрелить в воздух, пока вы все будете поблизости, это усложнит расследование.

— Усложнит расследование? А-а, понимаю, вы имеете в виду спектакль.