Мысль о сестре пронзила Росса.

— Есть хочу, — заявил Итан, принялся шарить в темноте и что-то уронил.

— Мы же договорились не поднимать шума! — проворчал Росс и направил луч фонарика на то место, где лежали свертки с едой. Там никого не было.

За спиной Росса раздался дрожащий голос Итана:

— Я здесь. Это не я шумел. — Он прижался к дяде.

— Ну давай посмотрим, что здесь такое, — буркнул Росс.

Все было тихо. На полу ничего не валялось, и невозможно было понять, что упало с таким грохотом.

— Наверное, крыса, — предположил Росс и обнял племянника за плечи. — А может, из наружной стены выпал кирпич. Мало ли что могло упасть?

— Понятно.

— Почему бы нам не сразиться в карты еще разок? Должен же я взять реванш!

Итан успокоился до такой степени, что смог отлепиться от дяди.

— Попробуй, — хмыкнул он, устраиваясь на полу.

Росс раздал карты. Взгляд его был устремлен в темноту. Ничего необычного. Ничего привлекающего внимание. За исключением висящей на черной ленточке крышки объектива. Она почему-то раскачивалась туда-сюда.

В комнате не ощущалось ни малейшего ветерка.

Снаружи долетел глухой звук — то ли дерево упало, то ли человек рухнул откуда-то с высоты.

— Слышал? — прерывающимся от волнения голосом прошептал Итан.

— Слышал, — кивнул Росс, подошел к окну и всмотрелся в лесные заросли, начинавшиеся сразу за домом.

В темноте мелькнуло что-то белое — хвост оленя, падающая звезда, глаза совы?

Зашуршали листья. Кто-то шагнул раз, потом другой… Мгновение спустя раздался приглушенный тоненький звук, — казалось, где-то плачет ребенок.

— Пожалуй, нам стоит немного прогуляться, — предложил Росс.

Итан отчаянно замотал головой:

— Иди. Я останусь здесь.

— Скорее всего, это енот или какой-нибудь другой зверек.

— А если нет?

— Тогда нам повезло, — улыбнулся Росс.

Шелби никогда не позволяла сыну подвергать себя опасности; жизнь сама по себе была для Итана весьма рискованной авантюрой. Но его, как всякого девятилетнего мальчишку, манили путешествия и приключения. Естественно, он был счастлив, когда Росс назначил его своим помощником. Что ж, быть может, подобное сотрудничество пойдет на пользу им обоим, решила Шелби.

Она вошла в комнату сына, положила на место «гейм бой», валявшийся на полу, и несколько кассет, обнаруженных под кроватью. На полках стояли учебники, по которым Шелби занималась с сыном дома, на стене висело расписание игр «Ред сокс» и листок с хокку, которое Итан написал в прошлом году на уроке японского языка:

Шелби опустилась на кровать. Хотелось верить, что Росс вернет ей Итана целым и невредимым. А еще она надеялась, что сын по ней скучает — пусть совсем немного.

Она нерешительно взглянула на компьютер. В последний раз, когда она решила проверить, чем занимается Итан, и вошла в его почту, выяснилось, что у него шесть друзей по переписке — это были его ровесники, живущие в разных частях света. Поначалу Шелби обрадовалась. То, что Итан сумел самостоятельно наладить контакты с другими детьми, свидетельствовало о здоровой психике. Но когда Шелби принялась читать письма, выяснилось, что Итан отчаянно врет всем своим корреспондентам. Соне из Дании он сообщил, что учится в шестом классе продвинутой математической школы. Тони из Индианаполиса представился отбивающим запасного состава низшей лиги. Марко из Колорадо хвастался, что занимается скалолазанием и каждый уик-энд вместе с отцом отправляется покорять очередную вершину.