Ремилард. Я отвлекаюсь на другое. А это… воистину мелочь по сравнению с прочими моими проблемами. Я устранился прежде, когда у меня были только смутные подозрения, и моя непричастность стоила многим жизни. Теперь же, когда я совершенно уверен, у меня связаны руки.

Элсворт. Думаешь, ты единственный, кто сталкивается с подобными проблемами? Они вечны, Дени! Вечны, как племя человеческое. Внемли царю Давиду: «Не завидуй делающим беззаконие… Уповай на Господа и делай добро… Предай Господу путь твой и уповай на Него, и Он совершит и выведет, как свет, правду твою и справедливость твою, как полдень» .

Ремилард. Но если «делающий беззаконие» – твой родной брат?

Элсворт. Ох, сынок!

Ремилард. Быть может, именно я виноват в том, что он стал таким. Я с детства не любил его и никогда не пытался убедить в том, что он… «делает беззаконие». Напротив, я радовался, что уехал из дома сюда, к вам, подальше от него. Я всегда избегал его, даже когда понял, что он обдуманно подавил умственные силы моих младших братьев и сестер. Знаете почему? Я боялся. И до сих пор боюсь.

Элсворт. Но ты должен хотя бы избавить их от его влияния.

Ремилард. Я пытался. Но из них только одна совершеннолетняя, и она не желает. Он ее околдовал. А другие… Я уговаривал мать переехать ко мне вместе с ними. Я знаю, ей бы хотелось, но она тоже отказывается. Он и на нее влияет. Я не могу их заставить.

Элсворт. Тогда на сегодняшний день ты сделал все, что мог. Продолжай убеждать мать и старшую сестру, так чтобы не навлечь на них беды. Ведь твой брат и для них представляет опасность?

Ремилард. Я подозреваю, что он виновен в смерти нескольких человек, угрожавших его бизнесу. И наверняка знаю, что он убил трех моих сестер, когда те осмелились не подчиниться ему.

Элсворт. Боже Всемогущий! Я бы на твоем месте взял револьвер и пристрелил его как собаку!

Ремилард. Ничего бы вы не взяли. И я не возьму – вот в чем весь ужас… Ладно, отец Джерет, отложим этот разговор до лучших времен. Пока я могу лишь следовать вашему совету и вооружиться терпением… Вторая проблема не столь тяжела, поэтому давайте обсудим ее ex confissio .

Элсворт. А грехи тебе не отпустить?

Ремилард. Собственно, я и первый разговор не назвал бы в полном смысле исповедью. Я так сказал, только чтобы не накладывать на вас рискованных обязательств.

Элсворт. Упоминание о милости Божией смущает великого ученого! Как миллионам образованных католиков, тебе и в голову не приходит испросить у Бога прощения. Ты сохранил чувство вины, но не чувство греха, и отпущение без искупления кажется тебе компромиссом…

Ремилард. М-м, возможно.

Элсворт. Но милость Господня – это дар и таинство. Она дается нам, даже когда мы не в силах исправить зло, но покаялись в содеянном. Если бы ты обратился к психологу, он бы попытался снять твое чувство вины, но в твоем случае, как и во многих других, это едва ли удалось бы. Вот где у нас, духовных лиц, перед вами преимущество. Мы можем дать отпущение и тому, кто его не заслужил.

Ремилард (негромко смеется ). Пространственно-временная гармония.

Элсворт. Что-что?

Ремилард. Да ничего. Бога тоже можно принудить. Просто шутка с точки зрения теории динамического поля.

Элсворт. Так ты желаешь отпущения или нет?

Ремилард. Желаю.

Элсворт (тихо шепчет молитву, потом поднимает руку ). Ну, давай вторую проблему.

Ремилард. Должен ли я заняться воспроизводством?.. Породить потомство?

Элсворт. Ты серьезно?

Ремилард. Мне об этом все время твердит мой неугомонный дядюшка Роги и выдающаяся женщина из Советского Союза Тамара Сахвадзе. Мне на следующей неделе исполняется двадцать восемь, и, по их мнению, я должен жениться и стать отцом, дабы передать по наследству свои уникальные гены.