Ну да что поделаешь, ты так или иначе должен довести дело до конца. Скорость и внезапность решают все, а уж там одна надежда – на свои ноги.

Так, приготовились!..

– Вы изменили ход мировой истории, – говорил Генеральный секретарь, обращаясь к участникам конгресса. – За каких-нибудь шесть лет вы подали надежду, открыли новые перспективы грядущего тысячелетия перед народами – большими и малыми. Спасибо вам – всем, у кого хватило разума понять и претворить в жизнь вашу мечту! Мы стали свидетелями конца смертельной гонки вооружений, зарождения истинно глобального менталитета. Но не будем обольщаться. Человечеству еще предстоит разрешить сложнейшие проблемы, являющиеся не менее страшной угрозой цивилизации, чем недоброй памяти политика ядерного устрашения. В Африке свирепствует чума. В мусульманских странах не прекращаются кровопролитие и террористические выступления. Во многих уголках планеты мы видим голод и страдания, вызванные стихийными бедствиями. Человечество испытывает катастрофическую нехватку энергии. К тому же – чего греха таить – до сих пор имеются разногласия относительно роли оперантов по отношению ко всему остальному населению. Эти трудности необходима преодолевать сообща, честив и открыто. Все мы принадлежим к единой великой семье людей. Все ратуем за мир, процветание, счастье для нас и наших детей. И я еще раз благодарю вас за все, что вы сделали и продолжаете делать во имя этого светлого будущего.

Делегаты встали и начали аплодировать. Финстер повернулся к стоящим позади него телохранителям. В руках у него блеснула серебристая трубочка. Произведенного ею звука никто не расслышал в громе оваций, а иглы, заряженные смертельным ядом, сеяли мгновенную смерть. Четверо медленно и бесшумно опустились на пол.

Теперь твой выход , сказал себе Сергей. Внезапный и очень мощный выброс адреналина ослабил принудительную хватку. Неуклюже повернувшись, Сергей повалился на киллера и выбил у него из рук игольчатое оружие. Финстер взмахнул рукой и мастерским приемом карате переломил ему шею. Затем одно короткое движение ботинка расплющило ему гортань.

Парализованный, онемевший, но уже освобожденный от умственных пут, Сергей наблюдал, как Хорек схватил со складного столика, стоящего в нише просцениума, огромный букет красных роз. Генеральный секретарь на сцене улыбался, раскланивался, махал рукой в ответ на нестихающие рукоплескания. Финстер благоговейно приблизился к нему, и глава советского государства потянулся за цветами.

Губы Сергея беззвучно шевельнулись. Он поймал в противоположной кулисе взгляд академика Сахвадзе и послал ей телепатический импульс. Она вздрогнула, точно от электрического разряда, и заколебалась. Дура! – взъярился Сергей и нацелился на американца. Но… Матерь Божья! Заглушающая мысли и боль волна эмоций накатила на него, придавив к полу. Он уже умер?.. Нет, еще жив! Увидев ярко-оранжевую вспышку, он потрясение заморгал. Нервная система (или ее обрывок, все еще связанный с мозгом) содрогнулась от лобовой атаки тысячи связанных умов.

Потом он услышал два телепатических голоса: НЕТ! НЕТ! НЕТ! Дени Ремилард и Тамара Сахвадзе, расплачиваясь за свою нерешительность, вдвоем поддерживали страшную безголовую фигуру. Трусы ! – обвинил их Сергей. Трусы !

НЕТ! НЕТ! НЕТ! – умоляли они разбушевавшуюся публику. Но гнев и скорбь уже стали единым живым организмом, умы делегатов стихийно сплотились в метаконцерте, направленном против объекта общей ненависти.