– Поговорим, Семен Романович? – Тихорецкий был абсолютно спокоен.

Воропаев быстро закивал.

– Нет, ты Семен Романович, скажи вслух. На языке жестов, это, знаешь, как-то несолидно. При твоем-то статусе.

Заместитель Директора попытался взять себя в руки.

– Александр Владимирович! Ты же понимаешь, это бесполезно, тебе не уйти. Давай по-хорошему…

– Так я и по-хорошему, – удивился Тихорецкий, – мы же не будем до плохого доводить, верно? Терять мне нечего, так что не обессудь. Давай так: я задаю вопросы, ты отвечаешь. Если не ответишь, или мне покажется, что ты врешь – я тебя убью. Идет?

Воропаев молчал. Тихорецкий левой рукой зажал ему рот, а правой взял за кисть и резко повернул. Раздался противный хруст разламывающихся костей, заместитель Директора забился и замычал, но генерал держал его железной хваткой.

– Я знаю, это очень больно, – спокойно сказал Тихорецкий, – говорить будешь, или как?

Воропаев кивнул, и генерал освободил ему рот. Заместитель директора судорожно закашлялся.

– Вопрос первый, – жестко сказал Тихорецкий, – где мы находимся?

Воропаев тяжело дышал и прижимал к груди сломанную руку.

– Мы на базе… в Гренландии. База международных сил.

– Вот как! Значит, спецрейсом доставили?

– Конечно. Я же говорю, отсюда не уйти…

– Не отвлекайся. Это мне решать. Что за человек был здесь? Кто такой? Давай, подробнее.

Было видно, что Воропаев колеблется, но страх перед Тихорецким оказался сильнее.

– Это Брахес. Я не знаю, это имя, или фамилия. Скорее всего, вообще псевдоним.

– Так, уже лучше. И кто же такой этот Брахес?

Воропаев страдальчески сморщился – то ли от боли в руке, то ли от того, что сейчас ему придется рассказывать.

– Брахес, Брахес… Саша, я хочу, чтобы ты мне поверил… Я не знаю, кто он такой.

– Интересно, – Тихорецкий произнес это слово таким тоном, что Воропаев вздрогнул и отшатнулся, – ты, да не знаешь?

– Клянусь, не знаю! Знаю только, что он представляет очень серьезные структуры, ты даже не представляешь, насколько серьезные! Саша, наше Управление и твой Орден – это просто детские игрушки. Ты не представляешь уровень их возможностей. Это… поразительно. Управляет всем какая-та секта, так мне показалось. Смесь христианства, ислама и мистики – фанатики полные. Но как они могут устанавливать контроль… Помнишь больницу?

Тихорецкий кивнул. Еще бы!

– Люди туда шли умирать! Каждый из них готов был отдать жизнь с радостью и восторгом! А теперь прибавь ко всему этому невероятные технические возможности и неограниченные средства. Саша, скажи, что мы можем им противопоставить? Управление? Десяток твоих ребят? Это, Саша, война, которую мы проиграли еще до начала.

– Понятно. И ты, стало быть, перешел на сторону сильного.

– Не сильного. Победителя. Саша, наша задача – обеспечить выживание страны.

– Звучит-то как, – усмехнулся Тихорецкий, – сидит себе Сема Воропаев и думает, как бы обеспечить выживание страны. Ну ладно. Место Брахеса в структуре?

– Он здесь главный. С неограниченными полномочиями.

– Кто самый главный в секте?

– Не знаю.