Тем временем обладатель этого приятного голоса подошел к Тихорецкому и внимательно осматривать его. Генерал принял вызов и взглянул в неестественно черные глаза…

Вот это да! Он физически почувствовал, что в его сознание входит нечто постороннее. Сложное ощущение, описать которое можно как тихий шепот, возникающий в голове, и шевелящийся в глубине черепной коробки. Именно так – шевелящийся шепот – тихие звуки и мягкие прикосновения… Тело стало невесомым, а черные глаза стали отдаляться, превращаясь в клубящиеся грозовые облака… и странное равнодушие, апатия и сладкая сонливость.

Перед глазами вдруг стала проявляться какая-то знакомая картина. Улыбающееся лицо… Да это же Иленев. Капитан Иленев – невероятно – смеющийся и… грозный одновременно.

– А-а-а

Пронзительный крик черноволосого с размаху вернул Тихорецкого в реальность. Человек, который только что копался у него в мозгах, стоял, согнувшись и прикрыв лицо ладонями. Воропаев с изумлением смотрел на него.

– Дети дьявола, – выпрямляясь, прошипел черноволосый.

– Что случилось? – Воропаев ошарашено озирался по сторонам. Только что этот парень склонялся над обмякшим Тихорецким, как хирург над обездвиженным пациентом, и вдруг отлетел с воплем, словно в лицо ему плеснули кипятка.

Черноволосый уже оправился, бросил быстрый взгляд на генерала и сказал Воропаеву голосом злым и требовательным:

– Выпотрошите из него все! Делайте что хотите, хоть череп вскрывайте. Все ваши подходы с психокоррекцией бесполезны, – он дотронулся до глаз и зло махнул рукой, – у него там… Одним словом – работайте быстро! Что у вас там еще есть? Попробуйте химию, наконец! Но все, что есть у него об этом Иленеве должно лежать у нас на столе! Вы сами понимаете, чем рискуете?

– П-понимаю, – пробормотал Воропаев.

– Хорошо, что понимаете. А если бы вы еще понимали, что может произойти, если мы не остановим этого… Иленева и его дружков… Помните – главное, что есть у этого старика, – он кивнул в сторону Тихорецкого, – это кодовые слова. Ваш Иленев – как машина, я знаю, что его готовили по старой методике, там всегда предусматривалась возможность отключения функций экстрасенса. Как хотите, выбейте у него эти ключи! Что вы стоите, приступайте!

У Воропаева был такой вид, что он и правда собирался броситься на Тихорецкого и начать вскрывать черепную коробку. Черноволосый безнадежно махнул рукой и быстро вышел из комнаты, едва не столкнувшись с посторонившимся телохранителем.

Воропаев укоризненно покачал головой

– Эх, Александр Владимирович! Видите, как все поворачивается… Рассказали бы все по-хорошему, коды эти отдали, зачем они вам теперь? Сами же знаете, все равно мы узнаем, только зачем вам себя и нас мучить? А как хорошо было бы – все сделать тихо, спокойно.

– Работай, Сема, работай, – язвительно сказал Тихорецкий.

Воропаев в очередной раз тяжело вздохнул и кивнул "доктору". Тот сразу же вставил ампулу в инъектор, похожий на большой пистолет с коротким дулом, подошел к сидящему в кресле генералу и быстро ввел препарат в шею.

Сначала была резкая боль в месте инъекции, сменившаяся неприятным жжением. Потом волна тепла стала подниматься от ступней к бедрам, потом в низ живота, оттуда в грудь… Когда тепло поднялось к жарко бьющемуся сердцу, сознание выключилось.

… Отрывочный крик. Это Воропаев

– Пульса нет! Мать вашу!

… Снова провал.

…Равномерный тревожный сигнал.