– Здорово, Сема. Все служишь?

Тот радостно закивал.

– Служу, Александр Владимирович, служу. Чего и другим желаю. А то вон как нехорошо получилось, – в его голосе зазвучало искреннее сочувствие.

Тихорецкий, приходя в себя, огляделся по сторонам. Перед глазами маячил какой-то туман, но зрение потихоньку восстанавливалось. И, кстати, стала понятен источник режущей боли в запястьях. Он сидел на жестком белом кресле, с руками, пристегнутыми к подлокотникам. А холодно – это потому, что с голым торсом, к груди прилеплены два электрода-передатчика, и, судя по ощущениям, такая же штука торчит прямо посередине лба.

Комната – небольшая, с прозрачными стенами, неплотно прикрытыми горизонтальными жалюзи. В посредине комнаты – зеленая медицинская кушетка, в углу – шкаф с медицинским оборудованием из стандартного комплекта полевого оперативного центра. Удобная, знаете, штука – и раненых на ноги поднимать, и допросы, если нужно проводить. Помимо Воропаева, в комнате еще пятеро: два тяжеловеса охранника, доктор и медсестра, и еще один человек, сидящий, заложив ногу на ногу, в кресле за спиной заместителя Директора. Впрочем, насчет доктора, это скорее одна видимость, какой это доктор, скорее представитель противоположной профессии. Тихорецкий посмотрел на свою грудь – судя по расположению электродов, с него пытались снять информацию. На жаргоне это называется "мозгодавилка". Не получилось, по-видимому.

– Знаете, Александр Владимирович, – сказал Воропаев, – давайте не будем терять время. Я задам вам несколько вопросов – и все, по домам разойдемся. Ладушки?

Ай, молодец, Сема. Ничего не вышло с допросом, когда дедешка-генерал находился в отключке после психоудара Упыря? Можно представить, как это происходило – задается вопрос, а упрямый Тихорецкий вроде как не слышит, роняет голову на грудь и закатывает глазки. Странно, правда? В умных книжках для служебного пользования пишут, что защиты от психокорректора и методов противодействия ему не существует, и что испытуемый должен, захлебываясь от радости, выкладывать все, что знает. А если использовать комплект "мозгодавилки", то тем более. Но вот, незадача… Сема, однако, хорошо книжки читал, а там написано, что в первые минуты после пробуждения психика остается податливой, так что, с вопросами стоит поспешить.

– Не получится, – сказал Тихорецкий.

Сказал, и удивился, как уверенно зазвучал его голос. Туман перед глазами рассеивался, картинка начала приобретать отчетливые очертания.

– Почему? – искренне удивился Воропаев.

– Не получится работать по стандартному протоколу психокоррекции, – уточнил Тихорецкий, – думаю, вы уже поняли, что в моих мозгах уже покопались специалисты, и установленные блоки вам не обойти. Во всяком случае быстро.

– Вы откровенны, генерал.

– Ничуть. Наверняка вы это знаете. Я опасаюсь, что вы опять начнете палить из "Упыря" и копаться в голове мозгодавкой. Не дай Бог, повредите что-нибудь.

Воропаев развел руками:

– Ну, Александр Владимирович, даже не знаю, что сказать… Неужели вы готовы сотрудничать?

– Что вы имеете в виду под сотрудничеством?

– Информацию, прежде всего информацию. Вы подробно отвечаете на несколько вопросов и спокойно уезжаете домой.

Тихорецкий секунду обдумывал ответ, затем миролюбиво произнес:

– Странная постановка вопроса.