Он попытался отбросить тяжелые мысли. Положение, конечно, непростое, но не безвыходное. Кому-кому, а ему уже приходилось одерживать победы в безнадежных сражениях. Поэтому надежда и вера должны жить до конца, до последнего вздоха. Все еще может случиться. Коридор на Землю последний раз открывался полтора года назад. Ах, как бы сейчас не помешали ребята из спецназа Тихорецкого, хотя… хотя, генерал, наверное, уже очень немолод и навряд ли остался в строю… Да и оборудование обновить ой как было бы не лишним. После обрушения Башни Великого Магистра и разрушения Зеркала Мира коридор между Эдемом и Землей стал ослабевать, переход давался все с большим трудом, пока однажды не закрылся совсем. С тех пор он возникал самым неожиданным образом, с единственной закономерностью – появления становились все реже и реже. И вот, в конце концов, Эдем оказался полностью отрезанным от Земли.

Последний луч солнца растворился в горнах вершинах, и на небе резко проявились звезды. С какой-то из них в их мир приходит Враг… Канцлер поймал себя на мысли, что стал излишне сентиментальным. Да и помимо сантиментов, это утверждение само по себе весьма спорное. Мы до сих пор не знаем, откуда в Эдем протянулись щупальца переходов, может быть с соседней планеты, а может, и из другой Вселенной. А собственно, что мы вообще знаем? Мы не представляем кто этот Враг, его биологическое строение не удается как следует изучить, каждое тело становится источником спор, из которого вырастают новые особи… Если бы не собаки, которых успели доставить с Земли, то не было бы вообще никакой возможности распознать трансформированного агента неприятеля. Все идеи относительно биологии, социального устройства, целей и мотиваций являются не более чем умозрительными заключениями умников Штильмана. За неимением лучшего, нам приходится на них полагаться, но… Это как раз тот случай, когда стоит подбросить монетку и выбрать хоть какой-нибудь план.

Канцлер вернулся за стол и вызвал Рыцаря-Референта.

– Пригласите, пожалуйста, Виктора Александровича, – он по многолетней привычке называл Магистра Московского Магистрата по имени-отчеству.

Через десять минут Виктор Александрович вошел в рабочие покои Великого Канцлера Ордена.

– Приветствую вас, Великий Канцлер, – Магистр склонил голову.

Канцлер легко поднялся с кресла и сделал несколько шагов навстречу. Собака у камина заворчала, но ее ворчание было дружелюбным, она узнала Виктора Александровича и таким образом выражала свое расположение.

– Прошу вас, Виктор Александрович, сделайте одолжение, оставьте церемонии. Видит бог, я трачу в день по нескольку часов, любуясь на ритуальные ужимки! Поверьте, я так рад вас видеть в добром здравии! Посмотрите, как радуется Джина!

Собака открыла глаза, подняла голову и как бы нехотя виляла хвостом, что для суровых орденских собак было выражением высшей радости.

Они рассмеялись и крепко обнялись, как старые друзья.

– Ну, здравствуй, Сергей! – Магистр немного отстранился и пробежался взглядом по крепкой фигуре Канцлера, – А ты в прекрасной форме, как я погляжу. Удается сочетать бюрократию со спортом?

– По мере возможности… Прошу вас, присаживайтесь!

Они проследовали к камину, где среди мягких кресел, обитых нежнейшей зеленой кожей красовался изящный резной столик.

– Прошу вас, Виктор Александрович, – Канцлер сделал приглашающий жест, – я, как мог, подготовился к вашему приезду.

– И, судя по всему, – улыбнулся Магистр, – подготовился весьма основательно. После трех месяцев в пустыне мое обоняние изрядно атрофировалось, но даже я могу почувствовать, собираетесь угостить меня…

– Да, да, вы не ошиблись, это настоящая йеменская арабика – лучший кофе во Вселенной. Вы даже не представляете, каких усилий стоит хранить его в здешнем влажном климате, особенно теперь, когда поставки прекратились… Впрочем, это еще не все.