Тащиться до верхней станции предстояло несколько минут… А что если там его ждут дружки-приятели погибшего, они в трех местах продырявили железный борт его подвешенной в воздухе колыбели. И тогда… Может быть, все-таки прыгнуть?

«Торопиться не надо, — услышал он голос товарища Сталина. Время у вас еще есть…»

Приближался верхний причал. В нетерпении Станислав Гагарин распахнул дверцу, мысленно приказывая люльке двигаться быстрее, хотя и понимал, как бесполезны такие усилия в детерминированном бытии.

Тут ему показалось, что среди тех, кто стоит наверху, поджидая опустевший пятнадцатый номер, а за ним и четырнадцатый, так и поднимавшийся без пассажира, и следующий, гагаринский номер, он различает лица, сидевших еще недавно со свежим покойником за столом.

«Уповай, парнишка, на логику и здравый смысл, — мысленно твердил себе писатель. — Разве не ясно, что никак не могли эти люди подняться на верхнюю станцию фуникулера раньше, нежели прибудешь сюда сам…»

Станислав Гагарин позвал Иосифа Виссарионовича, хотелось сверить с ним собственные спасенья, но вождь не отзывался.

Тогда он посмотрел вниз и решил, что кусты, которыми зарос склон на подходе к причалу, могут смягчить падение, сыграют роль матрацев, сочинитель видел, как удачно упал на них давешний незнакомец.

Еще раз мельком взглянув наверх и вовсе отрешившись от здравого смысла и логики, уже не раздумывая ни о чем, Станислав Гагарин согнул ноги в коленях, примерился на куст покрупнее и прыгнул.

ХLI. БЕРДЯЕВ, ЛЕЙБНИЦ, СТАЛИН И ПРИМКНУВШИЙ К НИМ СПИНОЗА

После похода на ракетном корабле он снова встретился с командующим флотом. Сталин не пошел к Хронопуло и на этот раз. Беседа с Михаилом Николаевичем была содержательной и интересной, и сочинитель пожалел о том, что адмирал не сможет увидеться с вождем, который столь высокого мнения о далеком потомке быстроумного Одиссея.

И писатель, прощаясь со спутником, не знал, куда на самом деле отправится тот и каким видом транспорта, с помощью ли МПС, или прибегнет к нуль-транспортировке.

— Помните того типа в самолете? — спросил Сталин, когда председатель «Отечества» спустился в его полулюкс под предлогом выкурить сигарету. — Некий доцент Головко… Союзный лидер мафии. Я вам показывал его.

— Помню, — кивнул писатель.

— Вам придется встретиться с ним… Имейте в виду, у меня с ними лояльные отношения, и мое влияние на бандитов распространяется на вас тоже. Мафиози не причинят сочинителю Гагарину вреда, даже опекать будут.

— Предпочел бы обойтись без подобной опеки…

— Понимаю, но встреча с Головко необходима. Бандиты готовят крупную операцию, и только вы сможете ее сорвать.

— Каким образом?

— На ваших глазах в Ялте произойдут некие события, прямо скажу, нестандартного, понимаешь, свойства. Вас это подтолкнет к созданию литературного сочинения. То ли это будет приключенческая повесть, то ли сценарий фильма… Не в этом, понимаешь, суть. Но тот результат, который вы получите в финале, мы реализуем материально. Другими словами, в жизни произойдет так, как вы изобразите события в сценарии. Сорвете бандитам ихнюю, понимаешь, операцию — тоже самое произойдет в жизни.

— А если они победят?

Иосиф Виссарионович развел руками.

— Значит, победят… Но вы не оставляйте мафиози ни одного шанса. Это тот, понимаешь, случай, когда ваше перо станет орудием рока. Вернее, вы сами становитесь Роком, вершителем судьбы десятков человек.

— А если я сберегу в сценарии жизни положительных героев, не дам им умереть от бандитской пули…

— Они и в самом деле останутся живы, — заверил писателя вождь.