Во-первых, он еще ничего не придумал из того, что остановит террористов, и потому вождь не даст его в обиду. Во-вторых, если и встречают, то убийцу, а того уже и след простыл. При чем здесь безоружный писатель, который и перочинного ножа не носит с собой. Правда, он закончил специальные курсы инструкторов боевого самбо, но про это на физиономии не обозначено, рядовая у Станислава Гагарина физиономия, типичная, так сказать, ряшка, стандартная, без особых затей и к тому же с боксерским, переломленным в одной из кубинских заварушек носом.

Вниз он летел, конечно же, меньше времени, нежели потребно для того, чтобы прочесть предыдущие фразы или, того более, сочинить их и начертать на бумаге, как сделает это наш литератор позднее, во втором часу дня 23 декабря 1990 года, вырвавшись на выходные дни в Голицынский дом творчества.

А сейчас густые ветви куста удачно спружинили, Станислав Гагарин оказался целым и невредимым прямо в середине растения, укрывшего писателя с головой. Он принялся было выбираться из неожиданного убежища, стараясь не уколоться о нечастые, правда, шипы и колючки, но услышал извне крики и лай собак.

Это остановило его. Писатель осмотрелся и увидел, как по лесу, в котором рос приютивший его куст, пробежали цепочкой солдаты внутренних войск, вооруженные автоматами Калашникова, ведя на поводках заливающихся гулким лаем овчарок.

«Кого они ищут? — подумал Станислав Гагарин. — И странно, что собаки не почуяли меня…»

Едва затихли перекличка солдат и собачий лай, писатель выбрался на лесную полянку. Исчез фуникулер над головой, Ялта, прилепившаяся к горному склону, теплое еще Черное море и санаторий флота на берегу, рядом с киностудией.

Председатель «Отечества» находился в неведомом лесу, и ни о каких горах природа здешняя не напоминала. Лес был лиственным, средней полосы, даже более южный, поскольку среди дубов и вязов Станислав Гагарин рассмотрел буки и грецкий орех.

«Что за фокусы!? — рассердился писатель. — Что я скажу Вере, она наверняка ждет меня уже в санаторной комнате, если этот парадокс пространства — времени несколько затянется?»

У него не было сомнений, что неожиданная смена декорации произошла не без поспешествования Иосифа Виссарионовича, намерения которого невозможно было разгадать. Но имело смысл как-то предупредить его, Станислава Гагарина, о новом повороте винта, дать возможность мысленно проиграть будущее действие, подготовиться хотя бы к тому, что одна из недавно пробежавших мимо прелестных зверушек вдруг цапнет его острыми зубами за мягкие места.

Воцарилась тишина, она прерывалась ненавязчиво мягкими звуками идиллической лесной жизни. Станислав Гагарин поозирался вокруг, прислушался и, не обнаружив подозрительного, уселся под деревом, решив вдруг переобуться. С утра бродил по набережной, поднимался по крутым улочкам Ялты, ноги гудели, а судя по всему, предстояло еще топать и топать, надо же куда-то идти, если хочешь выбраться из леса.

Писатель снял ботинки фирмы «Salamander», приобретенные им в Вюнсдорфе, и готовился стянуть носки, как вдруг заметил в двух шагах от себя некое шевеление на поверхности почвы.

Потянуло вверх овальной формы кусок дерна, овал встал вертикально, и в образовавшемся отверстии возникла голова в черном зэковском чепчике с козырьком.

Человек выпростал над головой руки с короткоствольным без приклада автоматом, оперся на нее и показался из неведомого схрона до половины туловища. Помогая себе второй рукой, он высунулся до пояса и лишь тогда стал осматриваться, медленно, по секторам, изучая окружающий убежище лес.

Станислав Гагарин сидел, разутый, рядом и ждал, застыв, когда встретятся их глаза. Но этого не произошло. Незнакомец с автоматом, это был крепыш с лицом убийцы, человек неопределенного возраста, ему можно было дать и тридцать, и пятьдесят лет, неизвестный поворотился в сторону писателя… Ничего не произошло.