Бандит, поугрюмев, согласно кивнул.

Наконец, «Великая Русь» выдала три прощальных гудка и степенно вышла из Ялтинского порта.

Имели место быть, как любил говаривать некогда редактор «Сельской молодежи» Олег Попцов, обычные сцены пассажирской жизни на палубе. Морские пехотинцы, прогуливющиеся пары, майор с Еленой Сергеевной. Пассажиры с интересом смотрели на удаляющуюся Ялту, гору Ай-Петри, гору Медведь. Перед майором и Еленой возник вдруг Андрей Павлов и проговорил:

— Здравствуйте, Елена Сергеевна, здравствуйте, товарищ майор.

— Здравствуй, Андрей, — Ячменев протянул руку бывшему сержанту.

Елена Сергеевна была смущена неожиданной встречей, но, разумеется, ей приятно увидеть на борту поэта-десантника, она осознавала: встреча их вовсе не случайна. Ненавязчивое, но явное ухаживание за нею Андрея, льстило самолюбию молодой женщины. Комбат спокойно посмотрел на Павлова, Андрей не выдержал взгляда, отвел глаза.

— Решили, немного прокатиться, Александр Иванович, — стараясь держаться поестественнее, сказал он. — Не все же нам в трюмах десантных кораблей плавать?! Надо иногда и как белые люди.

— Справедливо, — отозвался майор. — А где же твои бойцы-архаровцы?

— Они здесь, — быстро ответил Павлов. Он заложил пальцы в рот и оглушительно засвистел. Елена Сергеевна в притворном ужасе кокетливо закрыла уши. Четверка парней будто из-под палубы возникла перед майором и его женой.

— Здравия желаем, товарищ майор! — наперебой приветствовали они бывшего командира.

— Тихо, тихо, парни! — остановил их Ячменев, оглядываясь по сторонам. — Я ведь в отпуске. И вы теперь гражданские люди.

Но, увы, осторожничал командир батальона не зря. Из-за надстройки за ними наблюдал один из бандитов Шкипера. Отзывался головорез на кличку Лоб.

— Ага, — пробормотал он, — майор. Прав был Аркашка! Это камуфлированные менты…

Разговор морских пехотинцев услышал и юнга Александр.

— Майор? — задумчиво произнес он. — Значит, этот героический дядя вовсе не моряк… Наверное, он пограничник или служит в угро.

А супруги Ячменевы вернулись в каюту.

Елена Сергеевна была явно возбуждена встречей с парнями из морской пехоты.

Надеясь, что Александр Иванович не заметил ее состояния, она решила затеять с ним разговор на житейскую тему.

— Скажи, Саша, — спросила мужа молодая женщина, — дорого обошлось нам путешествие?

Ячменев усмехнулся.

— Не дороже денег, Ленуся. И путешествие не закончилось. Как знать — вдруг в конце его мы вновь разбогатеем.

— И шубу теперь не справим, — полуутверждающе произнесла Елена Сергеевна.

— Но у тебя старая еще неплоха, — заметил комбат.

У него всегда был лишь один гражданский костюм, и выдаваемый интендантской службой, когда Ячменев летел с парнями за бугор в очередную спецкомандировку, туда, где погорячее.

— Вот именно — старая, — язвительно отозвалась Елена.

— У Лукиана из Самосаты есть диалог под названием «Киник», — примирительно улыбаясь, заговорил Ячменев. — Автор устами киника растолковывает некоему Ликину разницу между понятием «нуждаться в немногом» и отличающимся от него понятием «во многом нуждаться». В диалоге доказывается, что всегда и везде низшее нуждается в большем, чем высшее. Поэтому боги ни в чем не нуждаются, а те, кто ближе всего стоит к богам, имеют наименьшие потребности.

А поскольку тебя, Ленок, безусловно почитают за богиню…

— Значит, я могу ходить босая, завернувшись на худой конец в кусок тряпки, — закончила супруга.