Те не растерялись и, перегородив узкое дефиле своим строем, сумели отбить первую атаку. Впрочем, радовались они не долго, поскольку в дело вступила конная артиллерия. Но если ранее в распоряжении походного атамана имелось только две легких, то теперь ему придали еще одну тяжелую… «батарейную батарею №3»!

Объяснялась эта тавтология просто. Когда-то давно, во времена яростных схваток с Наполеоном, артиллерийские бригады подразделялись на роты. Вооруженные малокалиберными 6-фунтовыми орудиями и ¼-пудовыми единорогами считались легкими. Имевшие же более тяжелые 12-фунтовые пушки и 1\2 пудовые единороги именовали «батарейными». Потом артиллерийские роты стали батареями, но разделение на «легкие» и «батарейные» сохранилось.

В общей сложности, в распоряжении полковника Тацыны оказалось 24 орудия, бивших по турецкому строю гранатами и картечью. Ответить лишившимся в ночном бою артиллерии османам было нечем, поэтому они медленно пятились назад, отчаянно отстреливаясь от наседавших гяуров и умоляя союзников о помощи.

Но если британцы оказались глухи, то идущие, с другой стороны, дороги полки из 1-й бригады дивизии Жозефа Винуа все-таки смогли спустя четверть часа развернуться и прийти на помощь избиваемым османам. Не имея возможности вернуть по забитой дороге артиллерию, генерал бросил в бой свою легкую пехоту.

Несмотря на то, что Алжирские стрелки и зуавы больше привыкли действовать в условиях пустыни, они смогли продраться сквозь заросли на помощь избиваемым туркам и метким огнем вынудили казаков отойти.

Тем временем, идущие в авангарде части англичан достигли позиций занятых пластунами. Сумевшие отлично замаскироваться пешие казаки сначала без единого выстрела вырезали идущее впереди охранение, после чего дождались основных сил противника и открыли огонь, обратив особое внимание на офицеров и сержантов.

Первый залп практически поголовно вооруженных нарезным оружием черноморцев лишил передовой батальон большей части командования. После чего между ними завязалась ожесточенная перестрелка. Но если одетые в щегольские красные мундиры англичане представляли из себя прекрасные мишени, то пластуны в своих темных черкесках оказались на фоне еще буйной сентябрьской листвы оказались не слишком заметными.

Когда же прибывшие на смену убитым командиры сумели навести среди солдат относительный порядок и повели их в штыковую атаку, выяснялось, что противника и след простыл. Но стоило англичанам продолжить движение, как буквально за следующим поворотом все могло повториться заново.

Тем не менее, зверевшие от неудач британцы продолжали упорно двигаться вперед. Командовавший авангардом генерал Броун приказал выделить для передового охранения дополнительные силы, и теперь их колонна шла под прикрытием густой цепи стрелков, углубившихся еще дальше в лес. Поначалу все шло относительно не плохо, но из-за густой растительности и пересеченной местности отдельные солдаты или даже небольшие группы вынуждены были отрываться от основных сил, после чего тут же пропадали, как будто их никогда не было в рядах королевской армии.

Иногда, впрочем, до остальных доносились крики о помощи и даже выстрелы, но, когда британцы попытались прийти на выручку своим товарищам, обнаруживали разве что их наскоро обобранные трупы, а иногда и просто пятна крови.

После одного из таких случаев, окончательно рассвирепевший командир 1-й бригады генерал Кодрингтон, выстроив один из линейных батальонов и обнажив шпагу, встал во главе и сам, в лучших традициях наполеоновских войн, повел в атаку на невидимого противника.

— Вперед, ребята, — кричал он, размахивая клинком. — Покажем этим трусливым тварям, каково драться с англичанами лицом к лицу.

Подчиненные охотно поддержали своего командующего и поперли по такому враждебному и успевшему им осточертеть крымскому лесу, как стадо лосей во время гона.