— Гвардейской артиллерии поручик Щербачев! — немного картавя, представился офицер, судя по всему, сам удивленный своим подвигом. — Григорий Дмитриевич.

На языке у меня так и вертелось — «Гриша, и чего я в тебя такой влюбленный?» — но, боюсь, «Свадьбу в Малиновке» присутствующие вряд ли оценят, а то и вовсе поймут предельно превратно.

— Давно в Севастополе?

— Только что прибыл, ваше императорское высочество. По правде говоря, не успел даже представиться никакому начальству. Вы, как мне сказали, отдыхали, светлейший князь Меншиков уехал к себе в Екатерининский дворец и никого не принимает. Адмирал Корнилов, сначала сказал, что теперь ему недосуг, а потом прислал Григория Ивановича с запиской, что если применение нового оружия будет удачным, тогда и решит, что со мной делать. Но помилуйте, какое же оно новое?

— Только прибыл, но имел при себе ракеты… Молодец!

— Так точно-с! — продолжил обстоятельно отвечать поручик, стараясь не упустить ни одной подробности. — Специально прислан с этим грузом и треногами для запуска. Всего шестьсот двухдюймовых ракет, снаряженных двухфунтовыми гранатами. Правда с собой взяли лишь два десятка, остальные, изволите ли видеть, пришлось оставить под охраной солдат, сложив под навесом во дворе у Николаевского форта.

— Где ты его нашел? — обернулся я к Бутакову.

— В театре, — уголками губ улыбнулся капитан-лейтенант. — Можно сказать, с представления вытащил.

— Какая у вас насыщенная культурная жизнь! И что дают?

— «Ревизор» господина Гоголя.

— Н-да, эту страну не победить…

— Что простите?

— Я говорю, если бы целились, ни за что не попали! Только посмотрите, каково пылает подлец!

— Так может еще пару залпов?

Говоря, по совести, глядя на обилие целей, на каждой из которых были вражеские солдаты или припасы для них, мне и самому хотелось продолжить, но…

— Хорошего понемножку! — отозвался скрепя сердце — Уходим!

Посмотрев в сполохах пожарищ на счастливо улыбающееся лицо поручика, похлопал его по плечу и добавил.

— Будем считать, что боевое крещение пройдено успешно. Можешь так и доложить любому начальству, включая адмирала Корнилова. Также передай Владимиру Алексеевичу, чтобы выделил тебе людей для полного штата батареи и подумай еще об использовании конных повозок и одновременном залповом пуске разом хотя бы дюжины ракет с направляющих. Бить ими надо не прицельно, а по площадям. Тогда и результат будет куда лучше. А если приноровиться подрывать заряды в воздухе, на манер шрапнели, то и вовсе выйдет замечательно для удара, к примеру, по колоннам пехоты…

— Полностью с вами согласен, ваше императорское высочество. Сделаю все возможное!

— Вот и славно.

— Смотрите, в воде люди! — снова подал голос Заболодский. — Ваше императорское высочество! Неужели мы не окажем помощь тонущим?

— Сейчас не холодно! — с трудом удержавшись от искушения наорать на мальчишку за совершенно неуместный приступ человеколюбия, ответил я. — Полный ход!

Времени до рассвета оставалось немного, так что нам следовало поторапливаться, чтобы уйти от места ночного побоища как можно дальше.

Высадка в Евпатории наверняка войдет в учебники как одна из самых неудачных за всю историю английского и французского флотов. Сначала налетевшие непонятно откуда казаки разгромили передовой отряд турок. Затем в практически уже сдавшемся союзникам городе вспыхнул пожар, уничтоживший добрую половину зданий. Причем, как ни прискорбно это признавать, загорелся он в основном от артиллерийского огня с их же кораблей.

Впрочем, признавать это конечно никто не будет, а вся сомнительная слава этого печального события достанется русским варварам.