— Что вам угодно… майор?

— Боюсь, что у меня плохие, но при этом весьма срочные новости, ваше превосходительство! Согласно только что полученным сведениям, в Севастополь тайно прибыл сам великий князь Константин!

— Черный принц? — с непроницаемым видом переспросил Картер.

— Да, его так называют после печальных событий, имевших место на Балтике. Говоря по чести, я сразу не поверил донесению агентов и проверил его лично. Так что могу сказать со всей ответственностью, что это чистая правда. Глава русского флота здесь и, судя по всему, настроен весьма решительно. Собственно говоря, погром в Евпатории — его рук дело. Это он приказал казакам разорить город.

— К глубочайшему моему сожалению, сэр, — усмехнулся капитан «Британии», — вы несколько запоздали со своей новостью.

— Как же так?

— Дело в том, что его высочество уже нанес нам визит вежливости! К несчастью, мы оказались не готовы оказать все положенные царскому сыну почести.

— А что у вас случилось?

Уже взошло солнце, когда наша «великолепная шестерка» подошла к Севастопольской бухте. Судя по всему, наш вчерашний выход заставил союзников насторожиться и принять кое-какие меры. Во всяком случае, теперь перед входом болтался винтовой фрегат, в котором вскоре опознали «Хайфлайер». Впрочем, стоило подойти поближе как он тут же вял мористее, явно обозначая нежелание драться.

— Хороший ходок этот «высоколетящий честолюбец»? — поинтересовался я у Бутакова, сделав вольный перевод с языка Байрона.

— Девять с половиной узлов. 21 пушка. 2 из которых десятидюймовые, — тут же ответил капитан-лейтенант.

— Видали мы карликов и покрупнее. Из всех выгод у него разве что винт, а так это скорее корвет, чем полноценный паровой фрегат…

— И все же это серьезный противник… — возразил мне донельзя серьезный Бутаков.

— Вот только один против шести он вряд ли пойдет в бой.

— Жаль! — не скрывая разочарования в голосе, ответил командир «Владимира».

— У нас еще будет время познакомиться поближе, — успокоил я его. — А пока, запросите буксиры, удалось ли спасти экипажи брандеров?

— «Эльбрус» принял лейтенанта Поля с пятью матросами, — доложил вахтенный начальник, разобрав сигналы флажками.

— А Голенко? — зачем-то переспросил я, хотя и так все было ясно.

— Упокой Господи новопреставленных рабов твоих! — набожно перекрестился Бутаков, примеру которого последовали все присутствующие.

В Севастополе нас встречали как героев. Выстроившиеся в линию парусники расцвечены флагами, на берегу все местное начальство и духовенство, за ними огромные толпы местных жителей всех сословий и состояний, а над городом малиновый звон колоколов и гром салютов.

Говоря по чести, прибыв на место, я совсем забыл о совершенно необходимых в силу моего звания и происхождения церемониях. И теперь наступила расплата. Стоило сойти на берег, как несколько милых барышень преподнесли мне хлеб-соль, цветы и икону небесного покровителя города Севастополя святителя и чудотворца Николая Мирликийского.

Затем пришел черед торжественного молебна, отслуженного лично архиепископом Иннокентием, который после начала войны оставил свой архиерейский дом в Одессе и приехал в Крым, а затем еще более пышного банкета.

В то время никто еще не знал точных результатов нашей ночной экспедиции и, откровенно говоря, надеяться на многое не стоило. Но сам факт вылазки и что еще более важно, благополучного возвращения невероятно воодушевил личный состав флота, гарнизона, да и всей Крымской армии.

Тут надо отметить еще один крайне любопытный момент.