Второй казался более трудным, хотя и перспективным. Отладить логистику так, чтобы иметь возможность не прерывать поставки. И вот тут имелись определенные затруднения. Если союзникам для доставки грузов было достаточно кораблей и портовых мощностей, то нам необходимо все везти из Центральной России на волах по бескрайним, черт бы их подрал, степям Таврической губернии. А что если…

В принципе, водные пути могут быть и внутренними, то есть речными. Дон вполне судоходен, а Азовское море мы контролируем. По крайней мере, пока. Дальше начинались проблемы, ибо имея преимущество в кораблях, союзникам ничего не стоило заблокировать морской путь из Керченского пролива в Севастополь, особенно если они займут Балаклаву. Но даже если дальше везти только на подводах сухопутное плечо сокращалось до относительно вменяемых величин. В общем, над этим следовало подумать.

И в первую очередь озаботиться укреплением пролива, что будет совсем не просто. Дело в том, что ваш покорный слуга и без того обобрал начальствующего там генерала Хомутова. Во-первых, приказал перекинуть все возможные войска, клятвенно заверив почтеннейшего Михаила Григорьевича, что в ближайшее время турки просто не смогут выделить сколько-нибудь значительных сил, для захвата какого-либо города на восточном побережье полуострова. Так что за Феодосию или Судак можно быть совершенно спокойным.

В ответ на это генерал, занимавший помимо всего прочего пост наказного атамана Донского войска, передал нам практически все имевшиеся у него силы. Почти всю артиллерию, два Донских казачьих, Московский и половина Бутырского пехотных полков, а также четыре пеших батальона казаков-черноморцев.

Во-вторых, потребовал оказать все возможное содействие для скорейшего прибытия моей бригады Морской пехоты. Тот вроде проникся и обещал нанять лошадей и повозки, которые… ему никто не вернет! Ибо здесь в Севастополе они нужнее. Интересно, что он подумает, когда я прикажу ему спешно укреплять Керчь с Таманью?

— Хорошие новости, Константин Николаевич, — отвлек меня Юшков.

— Лихачев прибыл? — подскочил, обрадовавшись, что, наконец, появилась моя бригада.

— Нет, — немного растерялся адъютант. — Галенко нашелся!

— Какой еще Галенко! — раздраженно спросил я и тут же вспомнил.

— Погоди-ка, ты про командира брандера⁈

— Точно. Живой, а ведь мы его уже почти похоронили!

— Говори за себя. Где он?

— В госпитале. Слаб очень…

— А как добрался?

— Матросы на себе вынесли.

— Почему сразу не доложили?

— Нижних чинов и спрашивать не стали, а сам лейтенант без сознания был, утром пришел в себя и первым делом сообщил по инстанции.

— Ну, дела… Поехали к нему. Заодно и посмотрим, как там с госпиталями у нас обстоит.

— Отчет я подготовил, он у вас в папке лежит.

— Вот по пути и прочитаю.

Как скоро выяснилась, ситуация с медициной в Крыму сложилась самая безрадостная. Светлейший князь не интересовался этой темой вообще, пустив все на самотек с соответствующим результатом. Числящиеся при армии военные госпитали могли вместить ровным счетом 2325 человек. Проходящие по морскому ведомству добавляли к этому числу еще 1800 койко-мест. Перевязочного материала при известной экономии должно было хватить на шесть тысяч раненых, носилок же не имелось вовсе…

Следовательно, большая часть раненных останется на поле боя и пополнит собой списки безвозвратных потерь. Как это скажется на моральном состоянии защитников, не хочется даже думать, а потому нужно срочно что-то предпринять при обычном для нынешней ситуации дефиците ресурсов и времени.