|
Правда, вполне возможно, что разрушения наверху намного серьезнее, чем можно предположить. Быть может, там вообще ничего и никого нет и никакие вновь разработанные организационные структуры не способны возродить к жизни образовавшуюся пустоту. Мысли Калвера были Прерваны неожиданным появлением одного из сотрудников станции. Он отозвал Клер Рейнольдс в сторону и что-то тихо сказал ей. Он был явно чем-то взволнован и, пошептавшись с Клер, быстро ушел. -- Что-то случилось? -- спросил Калвер. -- Я не очень хорошо поняла, -- ответила доктор Рейнольдс, -- но, по-видимому, что-то происходит, и Эллисон хочет, чтобы я подошла к ним. Она резко повернулась и направилась к вентиляционному отсеку, где только что скрылся Эллисон. Калвер и Кэт пошли за ней. Несколько человек, одни в рабочих халатах, другие в обычной одежде, толпились вокруг большого воздухопровода, который, как догадался Калвер, выходил на поверхность. В собравшейся группе Калвер увидел инженера Фэрбенка. -- Что здесь происходит? -- спросила доктор Рейнольдс, ни к кому конкретно не обращаясь. Вперед выступил Фэрбенк. Глаза его по-прежнему блестели, но вместо недавней бодрости в них можно было разглядеть неуверенность и страх. -- Послушайте, -- сказал он и показал рукой на воздухопровод. И действительно, кроме монотонного шума генератора, они уловили другой назойливый звук. Впечатление было такое, что кто-то изнутри непрерывно барабанит по стенам воздухопровода. -- Что это? -- спросила Кэт, испуганно взглянув на Калвера. Он уже все понял, так же как и доктор Рейнольдс, но ответил за них Фэрбенк. -- Это дождь, -- сказал он. -- Такого страшного ливня никогда прежде не бывало. Часть вторая ПОСЛЕ ВЗРЫВА Их время пришло. Они это чувствовали, более того, они это знали. Во враждебном им мире, там, наверху, стряслось что-то невероятное. Объяснить это они не могли. Но инстинкт подсказывал, что их враги, которых они долгие годы боялись, больше не представляют для них угрозы: с ними что-то случилось, они вдруг сделались легкой, доступной добычей. Обитатели туннелей поняли это, без труда убивая и поедая тех, кто проник в их святилище, пытаясь укрыться от того, что происходило на поверхности. Они с жадностью набрасывались на всех, кто попадал в их владения, удовлетворяя годами подавляемое желание, которое подспудно владело ими всегда. Это была жажда крови, она вырвалась из-под долгого гнета и казалась неутолимой -- с такой ненасытностью набрасывались они на каждую новую жертву. Ненавистное царство света ворвалось в их темное подземелье, в тот мир, к которому они привыкли и покидать который не желали. |
