Риз наконец увидел флаг. С трудом различимый в тени трех берез и линий электропередач, он выглядел как бандана или красная тряпка, которую специально привязали к концу длинной балки, торчащей из-за грузовика.

– О боже!.. Тоннели… – Голос Риза прозвучал низко и напряженно. – Это знак. Вход прямо здесь.

– Вот как они пережили нападение стада.

Стивен ошеломленно кивнул:

– И вот как они пробираются в город.

– Черт подери.

– Да… – Еще один обмен лихорадочными взглядами. – Точно.

Но в конце концов, когда неудачливые разведчики уже собирались уезжать, они заметили движение за деревьями возле края выступа. Из-под земли выбралась рука, хватаясь за дерн. Риз замер. Он поднес бинокль к глазам. Дыхание застряло в горле. Мурашки пробежали по его рукам и спине. Даже на большом расстоянии, через телескопические линзы, Риз мог опознать владельца тонкой веснушчатой жилистой руки: ту самую крепкую кареглазую неповторимую женщину, что изменила его жизнь.

– Давай провернем все быстро – у меня почему-то плохие предчувствия.

Лилли закрыла люк, замаскировала его ветками и листьями, проворчала:

– У тебя вечно плохие предчувствия. Они у тебя настроены по умолчанию.

– Скажи спасибо. – Он подтянул пояс с оружием, сохраняя кислое выражение на лице. – Благодаря мне ты начеку.

– Я бы предпочла эту самую чеку отпустить, благодарю покорно.

– Ты начинаешь напоминать мою жену.

– Сочту за комплимент, – огрызнулась Лилли и указала на восток, по направлению к расчищенному пространству. – Давай-ка туда и обратно, провернем все быстро, легко и приятно. Согласен?

– Согласен.

Дэвид Штерн последовал за ней по тропинке в направлении ближайшей дороги.

На ходу Лилли одной рукой придерживала рюкзак, а вторую держала на «ругере» в самодельной кобуре у пояса. Барбара Штерн прошила вещицу кожаным шнуром и даже выжгла сверху инициалы «ЛК» – монограмма скорее с практическим значением, нежели для красоты: люди в тоннелях постоянно норовили ухватить чужое оружие со стойки у выхода. Из-за жутких, сверхъестественных событий последней пары месяцев Лилли начала воспринимать тоннели как тюрьму или – в лучшем случае – как что-то вроде чистилища между двумя мирами. Она наслаждалась временем, проведенным на поверхности, какими бы опасными или кратковременными ни были эти вылазки. Ее клаустрофобия звучала диссонансом: постоянное напряжение, которое невозможно выпустить, скрываясь под землей. Так что сегодня даже угроза дождя не могла подмочить ей наслаждение от «работы в поле».

– Погоди, Лилли! – Дэвид Штерн семенил позади, тяжело дыша. – У нас тут не гонка.

– Я просто хочу вернуться обратно до наступления ночи.

– И куда сперва направимся? В супермаркет?

Лилли отмахнулась от идеи, словно от плохого запаха.

– Там уже все обобрали дочиста, даже в подвале. К тому же мы всегда можем туда попасть через боковые тоннели.

– Ты меня что, гадать заставляешь?

Лилли на ходу улыбнулась себе под нос.

– Думала, что мы заглянем в караулку и в резервуар. А там и склад супермаркета есть по дороге к «Прыжку любовника».

– «Прыжок любовника»? Ты хочешь аж туда дойти?

– Точно.

– Лилли, там нет топлива. Там ничего нет, кроме птичьего дерьма и ходячих.

Лилли пожала плечами и вприпрыжку двинулась по узкой грязной тропе.