Что-то внезапно заслонило солнце, что-то невероятное – и внимание Томми устремилось к небесам над вершинами деревьев. Там парила шестидесятифутовая открытая платформа. Она лениво вращалась в воздухе несколько мгновений, перед тем как спланировать по дуге на соседнюю поляну. Эта картина достойна пера Магритта, настоящий локомотив в огне. Вагон рухнул в траву за поворотом.

Земля вздрогнула.

Томми испустил вздох – то ли шока, то ли облегчения, – наблюдая, как массивный вагон катился, переворачиваясь, еще сотню футов или около того перед тем, как остановиться окончательно, теряя колесные пары и рессоры, которые отлетали в сторону и зарывались в высокую траву. Воздух наполнился облаком пыли, которая поднималась над местом аварии и быстро рассеивалась по ветру. Томми опустил голову и издал еще один вздох облегчения. В десяти футах от него Лилли уже сумела подняться на ноги.

– Ты в порядке, парень? – спросила она, хромая к нему.

– Думаю, да.

Томми принял вертикальное положение. Его шатает от головокружения.

– Это было… вау!

Она ощупала Томми, чтобы понять, не ранен ли он.

– Похоже, ты и вправду невредим.

– Да что же это, что ты говоришь такое? Я полностью поврежден! Просто в куски.

Лилли отпустила холодный смешок:

– Да. Полностью. Но это все же лучше, чем альтернативный вариант событий.

Они услышали шум. То ли звук сломанной ветки где-то там, за деревьями. То ли шаркающие шаги.

Лилли глянула через плечо и никого не увидела… пока.

– Не время гладить друг друга по спинке, – произнесла она, замечая тени в лесу. – Шум нашей небольшой разгрузки вагона привлечет сюда толпу. Идем.

Лилли подобрала лакомства, вывалившиеся из рюкзака Томми.

– Давай-ка сложим это все обратно и уберемся отсюда к чертям.

Глория закричала еще громче – скрипуче, пронзительно завыла, в голосе скрежетал металл, когда Боб добрался до кости. Он сжал зубы, и ребристое лезвие вгрызлось в твердую, хрупкую ткань. Он давил все сильнее. Глория потеряла сознание, ее тело обмякло.

– Почти, почти, почти! – бормотал он и издавал хрюкающие звуки, пытаясь сломать лодыжку, наваливаясь на лезвие всем телом.

– Черт ПОБЕРИ! – выругался Боб, когда лезвие соскользнуло с кости. – Мне нужен рычаг получше!

– Ох, Боже, Боже, Бог Иисус, Боже, милый Боженька… – бормотала Норма Саттерс, уткнувшись себе в колени. Ее голова тряслась, а плечи придавило горем.

Боб неуклюже выбрался из-под кровавого месива, в которое превратилась нога, и попытался сменить положение, пробираясь между спинками сидений и Глорией, чтобы сесть к ней лицом и быстро закончить дело. Она застонала. Частично в сознании, в бреду от боли, с трясущейся головой, она шептала его имя.

– Я здесь, дорогая, – мягко ответил Боб и продолжил: – Еще одна секунда, один выстрел перетерпеть, и все закончится.