Территория выставки выглядела так, словно ожидала начала ярмарки, хотя её должны были убрать ещё четыре дня назад. Но всё по-прежнему оставалось на своих местах: чёртово колесо и колесо обозрения, тракторы и автоприцепы, брёвна для соревнования дровосеков и трейлеры-кафе с блинчиками и пирожками... всё так и стояло. Слева от нас, подальше, темнело безмолвное море припаркованных машин, большинство из них было похоже на притаившихся животных, некоторые поблескивали, отражая свет. И наша машина должна была стоять где-то среди них. А в каких-то машинах остались собаки. Я постаралась не думать об их ужасной смерти, такой же, как смерть собак у меня дома. Может, у солдат хватило сострадания и они их выпустили, когда битва закончилась. Может быть, у них нашлось время для этого...

Мы наблюдали восемь минут — я засекла время, — прежде чем кое-что произошло. Как раз в то мгновение, когда Кевин наклонился ко мне и шепнул: «Надо уходить», а я кивнула, из палатки вышел какой-то человек. Он заложил руки за голову и остановился. Часовые мгновенно ожили, один из них быстро направился к мужчине, второй напрягся и, повернувшись, стал смотреть на него. Часовой и мужчина о чём-то переговорили, а потом мужчина, всё так же держа руки за головой, пошёл к туалетам и исчез внутри. Лишь в самую последнюю секунду, когда свет, горевший над дверью уборной, упал на его лицо, я его узнала. Это был мистер Коулс, школьный учитель, — я училась у него в четвёртом классе в Виррави.

Что ж, наконец-то мы кое-что узнали. Меня пробрало холодом. Вся кожа покрылась мурашками. Это была новая реальность нашей жизни. Меня слегка затрясло, но пора было уходить. Мы поползли обратно по траве и начали перебежки от дерева к дереву. Я вспомнила, как пару лет назад был большой шум, когда люди протестовали против замысла городского совета спилить все эти деревья, чтобы расширить зону парковки. Скандал был таким, что совет отказался от своей идеи. Я усмехнулась в темноте, но не потому, что мне стало весело. Следовало просто поблагодарить Бога за то, что тогда победили хорошие парни. Но ведь никому и в голову не могло прийти, какими полезными для нас могут оказаться эти деревья.

Я добралась до последнего дерева и ласково похлопала по его стволу. Я ужасно любила его. Корри уже догнала меня, а потом и Кевин.

Я ещё раз прикоснулась к стволу, чувствуя в этом необходимость. И вдруг позади раздались выстрелы. Пули свистели рядом, выбивая куски коры из ствола слева от меня. Я услышала судорожный вздох Корри и короткий вскрик Кевина. Я буквально не чуяла под собой ног от страха. На мгновение я словно потеряла контакт с землёй. Это было странное ощущение, будто я вообще на долю мгновения перестала существовать. А потом я прыгнула к углу улицы, перекатилась по траве и поползла к канаве, как уховёртка. Я сразу оглянулась, чтобы окликнуть Кевина и Корри, но они уже шлёпнулись прямо на меня, и я чуть не задохнулась.

   — Бежим! — бросил Кевин, рывком поднимая меня на ноги. — Они идут!

И я, хотя была не в силах даже дышать, каким-то чудом побежала. Метров сто я слышала только шум воздуха в собственных лёгких и мягкий топот собственных ног по дороге. Хотя мы весьма логично решили заранее, что нам следует разделиться в случае преследования, я понимала теперь, что не собираюсь этого делать. В то мгновение лишь пуля могла отделить меня от моих друзей.