Я была довольно спокойна всё это время, но один из наихудших моментов оказался ещё впереди. Когда Робин пришла в себя и села, я первым делом спросила у неё:

   — А где Ли?

   — Его подстрелили, — ответила она, и мне показалось, что выстрел угодил в меня и всё в мире сразу умерло.

Гомер отчаянно застонал. В свете фонаря я увидела, как исказилось его лицо, он вдруг стал выглядеть старым и страшным. Гомер схватил Робин за плечи. Сначала я подумала, что он хочет вытрясти из неё больше сведений, но, наверное, ему было просто необходимо держаться за кого-нибудь. Он был в отчаянии.

   — Он не умер, — проговорила Робин. — Это чистая рана, но довольно большая. В ноге, в голени.

Робин тоже выглядела ужасно. Фонарь светил не слишком ярко, но всё равно видно было, что лицо её напоминает череп. Скулы заострились, глаза ввалились... И от всех нас очень плохо пахло. Уже много времени прошло с тех пор, как мы плавали в реке, а потели мы постоянно.

   — Как нам его найти? — настойчиво спросил Гомер. — Он на свободе? Где он?

   — Тише, — сказала Робин. — Он в ресторане. Но возвращаться туда слишком рано. Баркер-стрит просто как в час пик. Добраться сюда было очень опасно.

Робин рассказала нам, что случилось. Они с трудом пробирались через каждый перекрёсток, едва не наткнулись на патруль, им пришлось спрятаться под какой-то грузовик, они уже слышали рядом шаги. Ресторан родителей Ли находился прямо в середине торгового квартала, а жили они над рестораном. Как уже говорили Гомер и Фай, на Баркер-стрит творилось невесть что. Робин и Ли подошли туда с другой стороны, но столкнулись с теми же трудностями. Им понадобился час, чтобы миновать один квартал, потому что там были две группы солдат, занимавшиеся грабежом, одна компания забралась в аптеку, вторая — в молочный бар.

Робин и Ли выжидали, спрятавшись за лестницей здания страховой компании, а потом услышали шум наверху. Они обернулись и увидели мистера Клемента, дантиста, он там затаился, глядя на них сверху.

Ли и Робин разволновались, увидев его, точно так же как заволновались мы с Гомером, слушая рассказ. Но мистер Клемент как будто не обрадовался им. Оказалось, что он там был всё это время, наблюдал за ними и помалкивал. И шум издал только потому, что у него ногу свело судорогой. Когда они его спросили, почему он вёл себя так, он ответил что-то вроде: «Меньше говоришь — скорее поправляешься».

Но мистер Клемент всё же сообщил им кое-что важное, хотя и проявлял неприкрытое нетерпение. Он сказал, что всех, кого поймали враги, держат на территории ярмарки. Сказал, что солдаты делятся на две группы: профессионалы и те, кого набрали просто для количества. Возможно, по призыву. Профессионалы отлично обучены, а вот новобранцы ничего не умеют и плохо экипированы, но некоторые из них по-настоящему жестоки. Как ни странно, профессионалы лучше обращались с людьми.

Ещё мистер Клемент сказал, что солдат недостаточно для того, чтобы тщательно обыскать город, дом за домом. Их тактика — любой ценой сберечь собственные жизни. Если солдатам в каком-то доме чудится опасность, они тут же пускают в него ракету и сжигают до основания, они и не думают туда соваться, чтобы не попасть в засаду. И сказал, что, скорее всего, ещё несколько десятков человек прячутся так же, как он сам, — после того как они видели, что случилось с теми, кто, по его словам, «пытался геройствовать», все стараются хорошенько скрыться.

У Робин создалось впечатление, что мистер Клемент и семью спрятал где-то неподалёку, но тот отказался отвечать на какие-либо личные вопросы, так что они и спрашивать перестали.