Так трудно было подчинить себе эту огромную штуковину, заставить её обогнуть угол. Я подъехала к Баркер-стрит и уже за сотню метров до угла начала поворачивать, но даже этого оказалось недостаточно. В результате я описала слишком большой полукруг, едва не врезавшись в дом на противоположной стороне Баркер-стрит. К тому времени, когда я выровняла машину и повела её по правой стороне улицы, я уже была почти на месте и чуть не наехала на Робин и Ли.

Они стояли там, ожидая. Ли, ужасно бледный, прислонился к телеграфному столбу, глядя на меня так, словно я призрак. А может, это он был призраком? Икра его ноги была замотана белым и лежала на баке для мусора. А Робин, стоявшая рядом с ним, на меня вообще не смотрела, она внимательно оглядывалась по сторонам.

Я уже опустила вогнутый щит снегоочистителя так низко, как только смогла. Теперь я опустила его ещё ниже и нажала на тормоз. Вот только мне следовало сделать это в обратном порядке, сначала тормоз, потом черпак, потому что он ударился об асфальт, выбив фонтан искр, пропахав мостовую метров на двадцать в длину, прежде чем грузовик наконец замер на месте и снова заглох. К тому же мне и не нужно было опускать черпак так низко, потому что Ли и без этого мог забраться в него, но я старалась выглядеть поумнее, показать, какая я ловкая и искусная. А теперь мне пришлось снова запускать мотор, давать задний ход и, пока Ли хромал вперёд, опять немного поднимать черпак.

Робин помогла Ли забраться в углубление. Она выглядела такой спокойной. Я наблюдала за ними сквозь ветровое стекло, слишком сосредоточившись на их напряжённых действиях и не замечая ничего вокруг. Но тут послышался свист, и я сообразила: что-то не так. Я испуганно вскинула голову. Ли как раз уже забрался в выемку и лёг. Робин, услышав свист и даже не оглянувшись, чтобы понять, в чём дело, рванулась к пассажирской дверце. Я увидела в конце улицы нескольких солдат, они смотрели в нашу сторону, показывая на нас пальцами. Кто-то уже опустился на одно колено и поднимал винтовку. Наверное, фары действительно выиграли нам время, ведь они пока что не стреляли.

Хотя мы подробно обсудили маршрут, я решила, что сейчас незачем подчиняться большинству: обстоятельства изменились. Я подняла снегоочиститель и схватилась за рычаг передач. Грузовик неохотно пополз задним ходом. «Только не выпусти рычаг! — молила я себя. — Только не заглохни снова!» — молила я тяжёлую машину.

Мы двигались назад.

   — Надень шлем!

Робин рассмеялась, но шлем взяла. В машину ударили первые пули. Они колотили по металлу, как будто на нас напал какой-то гигант с кузнечным молотом. Некоторые из них тут же рикошетили и уносились в темноту, как злобные слепые москиты. Я надеялась, что они не угодят в кого-нибудь ни в чём не повинного. Ветровое стекло разлетелось водопадом осколков. «Никогда не поворачивай рычаг скорости хоть на дюйм больше, чем это необходимо...» Вот только мы сейчас пользуемся другой системой мер, папа. Дюймы тут ни при чём. Да, иногда приходится отступить назад, прежде чем сможешь двинуться вперёд. Прежде чем вообще куда-то двинешься. Но мы неслись назад слишком быстро. Я хотела задним ходом обогнуть угол, потому что всё равно не было времени останавливаться, разворачиваться и огибать его правильным способом. Я начала поворачивать руль, надеясь, что Ли держится как следует. Моё дурное вождение создавало хотя бы трудности для солдат — мы оказались слишком мечущейся целью. Мы на что-то налетели, потом я инстинктивно пригнулась, когда что-то пронеслось над грузовиком. Это оказалась ветка дерева. Я вывернула руль ещё резче, так что левые колеса приподнялись над землёй. Робин наконец потеряла самообладание и завизжала, но тут же пробормотала:

   — Извини...

Я просто поверить не могла в то, что она это сказала.

Грузовик каким-то чудом не перевернулся, колеса встали на землю, и мы понеслись по пешеходной дорожке, сбивая изгороди и кусты.