— Вы что, нанесли на себя маскировочную раскраску? — спросила я и услышала в ответ тяжёлый вздох.

Ли лежал слева от меня, на всё ещё тёплом камне. Похоже, настал его черёд высказаться:

   — Не думаю, чтобы они собирались устраивать там пытки и массовые казни. Мир меняется, и любая страна, которая берётся за такое, отлично знает, какой поднимется шум. Конечно, я знаю, что такое до сих пор происходит, но не так часто, как прежде. В наши дни приходится действовать осторожно, не торопясь. А те ребята явно поспешили, но есть всё же разница в стрельбе сгоряча и стрельбе с холодным рассудком. Мы знаем, что они много пуль выпускают не думая или от страха, просто палят как попало, и дырка в моей ноге это доказывает. Но для войны это вроде как нормально, а уж тем более в целях самозащиты. Но вряд ли они готовы строить концентрационные лагеря. Одно вовсе не вытекает из другого.

   — Я их ненавижу, — пробубнил Кевин. — Не знаю, с чего вы вдруг все стали проявлять такое понимание? Я их ненавижу и хочу убить всех, и, если бы у меня была атомная бомба, я бы затолкал её прямо им в глотку!

Кевин разгорячился не на шутку, и разговор прекратился, как отрезанный. Но после короткого неловкого молчания Гомер заговорил снова:

Ладно, так мы хотим или нет более тщательно разобраться с обстановкой на ярмарочной площади? К ней лучше подобраться тайком, как мы с Фай проделали, или желаете устроить грохот, как группа тяжёлого рока в боулинге?

   — Мы могли бы сделать туда подкоп, — предположила я.

   — Ага, или перепрыгнуть через изгородь с шестом. Серьёзные идеи у кого-нибудь есть? И вообще, как сильно мы хотим этого?

   — Очень сильно! — ответила я.

   — Я даже вида делать не стану, что меня это не пугает до дрожи, — тихо произнесла Корри. — Но мы действительно должны. Мы и спать не будем, если не сделаем этого.

   — Мы не будем спать и в том случае, если все погибнем, — вставил Крис. — Послушайте, поскольку мои родители за границей, я вроде не настолько в этом заинтересован, как все вы. Но я, пожалуй, с вами.

   — Я представляю, что сказали бы наши родители, — задумчиво заговорила Фай. — Они бы твердили, что для них самое важное — знать, что с нами всё в порядке. Им бы уж точно не хотелось, чтобы мы погибли в обмен на их жизнь. В каком-то смысле мы — именно то, ради чего они живут. Но нас это сдержит. Мы должны делать то, что сами считаем правильным. Должны найти смысл в собственной жизни, и это как раз одна из возможностей. Я с Корри. Да, боюсь до дрожи, но сделаю это, иначе — просто не представляю, как буду жить дальше.

   — Согласна, — кивнула Робин.

   — Я весь день и всю ночь молюсь, чтобы моя нога зажила, — сказал Ли. — И я смог бы пойти туда и найти моих родителей.

   — Я как все, — отозвался Кевин.

Мы все посмотрели на Гомера.

   — Никогда не думал, что мне придётся причинять боль другим людям, разве что защищая собственную жизнь, — сказал Гомер. — Но мой дед это делал во время гражданской войны. И если придётся, надеюсь, у меня найдутся силы, как у Элли. Но что бы мы ни делали, надеюсь, мы сможем обойтись без того, чтобы кому-то вредить. Но если такое случится... ну, значит случится.

   — Ты становишься мягче, — отметил Кевин.

Гомер не обратил на него внимания.