— Но его не взяли?

— Верно, и он не стал больше пытаться.

— Плохо. Могу поспорить, что со временем он бы устроился куда-нибудь.

Похоже, ему проще валить все на обстоятельства, чем на собственную инертность.

— Так же как проще винить кого-то другого в том, что у него появился ребенок? — осторожно начала Анна-Лиза.

— Мне сложно говорить об этом, Анна-Лиза. Но я дал себе клятву и сдержу ее. Ради тебя и меня. Ребенком я часто слышал, как отец корил мать в том, что появился я. И только сейчас я понимаю, что не во мне причина того, как он прожил свою жизнь. Я был просто удобным оправданием. Интересно, что бы он говорил, если бы мама не забеременела.

Анна-Лиза не понимала, к чему он ведет. Значит ли это, что Доминик не будет считать малыша обузой, как это делал его отец?

— Я должен был сказать тебе о своей женитьбе, когда мы встретились впервые. Прости, что не сделал этого.

— Но почему ты не сказал? В самом начале я не обратила бы на это большого внимания. А после стольких лет молчания… Я начала задумываться, достаточно ли мы с тобой близки, чтобы делиться всем?

— Я хотел забыть о первом браке. Сделать вид, будто его и не было. Стереть из жизни двенадцать месяцев, как будто у меня за плечами нет тяжелого груза. В то время для меня это было важно. Быть таким же беззаботным, как другие студенты. Ты можешь это понять?

— Могу, но ты мог бы открыться мне, когда мы обручились.

— Ты была молода и полна энтузиазма и оптимизма. И я не хотел, чтобы мое прошлое легло тяжким грузом и на тебя. А потом мы стали жить вместе, и я так и не нашел подходящего момента, чтобы рассказать тебе все. С каждым днем прошлое уходило все дальше и дальше, и я стал думать, что оно уже не настигнет меня.

— Пока моя беременность не всколыхнула его?

Доминик кивнул и подвел жену к другой картине. Но оба смотрели друг на друга.

— Да. Лишь только я узнал о том, что ты ждешь ребенка, я тут же вспомнил, как боролся с судьбой. И как ужасно я себя чувствовал в результате. Разве можно отказываться от ребенка? Что я за монстр после этого?

— Ты не монстр. Ты был подростком, которому пришлось решать взрослые проблемы. Ты всего лишь человек, Доминик. Отпусти свою боль. Прости себя. Ты не виноват в том, что ваш малыш родился мертвым.

— Я ездил к Филис в эти выходные.

— Ты говорил.

— Она замужем и растит двоих детишек. И счастлива в браке.

Еще одна пара подошла к картине. Доминик с Анной-Лизой ушли в другой зал. Там стоял всего один человек, изучающий очередной шедевр Моне.

Анна-Лиза остановилась подальше от мужчины и понизила голос.

— Ты говоришь о счастье Филис с удивлением. Если бы ты спросил меня пару месяцев назад, я бы сказала, что и ты счастлив. Почему Филис не может быть счастливой?

— Самое забавное в том, что она вышла замуж за парня, с которым мы оба были знакомы еще в школе. Она уже тогда ему нравилась, но мы об этом не знали. Потом мы развелись. Филис в одиночестве переживала потерю ребенка, и вот тогда-то и появился он. Год спустя они поженились. Ее старшему мальчику два годика. А недавно у них родилась дочка.

— Зачем ты поехал к Филис?

— Не знаю. Чтобы поставить точку, наверное. И получить прощение за свой грех — за то, что в мыслях отвергал ребенка.

— И ты получил все это?

— Больше того. Было странно увидеть Филис такой счастливой. Я помню, как несчастна она была, когда мы были женаты. А глядя на нее сейчас, я вспомнил, как были счастливы мы с тобой, Анна-Лиза.