– Саманта, – позвал ее Слоан. Она остановилась у дверей, вопросительно глядя на него. Слоан коснулся рукой повязки на голове. Вид у него был немного смущенный. – Спасибо за вчерашний вечер. Я думал, мне конец. – Выражение лица у нее не изменилось, и он тихо спросил: – Тебе ведь никогда прежде не приходилось убивать человека?

Саманта поежилась.

– Раз я ношу оружие, мне надо быть готовой к тому, чтобы его использовать. Я поняла это в тот самый момент, когда взяла винтовку, чтобы попрактиковаться в стрельбе по мишени.

– Это совсем не то, что сбить мишень или завалить оленя. – Слоан закрыл глаза, как если бы ослабел от боли. Когда он снова открыл их, взгляд его стал холодным и отчужденным. – Я знаю, поверь. Я не стою твоих подвигов. В следующий раз пусть меня пристрелят.

Саманта вмиг оцепенела. Небритое лицо, пропитанная кровью повязка и нечесаные кудри придавали ему вид разбойника с большой дороги. Судя по тому, что она знала, он был кем-то иным. Вряд ли разбойники обладают таким же умом, и кроме того, Слоан Толботт, по ее мнению, страдал каким-то комплексом вины.

– Бывает, я готова застрелить и Джека, но не позволю этого сделать никому другому. – Саманта повернулась и вышла, закрыв за собой дверь. Пусть он поразмышляет над ее загадочной душой. Ей сейчас не до того.

* * *

В последующие дни, пока его люди в долине собирали сведения относительно последнего покушения, Слоан отсиживался в отеле. Саманту немного смущало, когда порой, хозяйничая на кухне, она поднимала глаза и внезапно натыкалась на его задумчивый взгляд.

Она знала, чего он ждет, но не собиралась откликаться на его безмолвный призыв. Он обманул, использовал ее, заставил уйти из дома. Как бы трепетно она ни реагировала на его приближение, нельзя позволить Слоану Толботту унизить себя.

– Если ты ищешь себе занятие, можешь доделать то, что не доделал Джо. – Саманта кивнула на стену, наполовину окрашенную в желтый цвет.

Поскольку Джо ушел в долину, охраняли отель другие. Ни один из них не был расположен делать что-то еще.

– В поселке достаточно бездельников, ты можешь нанять для этой работы любого, – заметил Слоан, осматривая стену.

– Они не слушают распоряжений и готовы класть плитку, прежде чем будут закончены стены. Лучше я все сделаю сама, но как надо. – Она сидела на полу посреди выложенного плиткой участка и смотрела, как он проверял ее цветочные горшки с рассадой. Сестры ушли помогать матери готовить ленч. Хорошо бы сейчас быть вместе с ними!

– Ты все утро варила суп. Он готов? – Слоан кивнул на кастрюлю, кипящую на плите. Жар в кухне стоял такой, что казалось, здесь царит настоящая весна.

– Готов, конечно. Посуда в шкафу. Наливай и ешь. Слоан даже причмокнул от удовольствия, когда она вернулась к своим делам.

– Не могу вспомнить, когда женщины отрывались от дел, чтобы произвести на меня впечатление, – заметил он, доставая из шкафа тарелку и ложку.

– Что ж, где-то, возможно, и существуют женщины, которым отчаянно требуется внимание замкнутого и грубого негодяя, но я не из их числа.

Поскольку стола здесь не было, Слоан с тарелкой в руках сел прямо на свежевыложенную плитку, скрестил ноги и стал неотрывно смотреть, как она выкладывает узор.

– Я ничуть не грубее вас, Саманта Нили, и мы оба знаем, что за этим стоит. Инстинкт продолжения рода естествен, а душить его – неестественно.

– Дерьмо, – коротко отозвалась она.

– Ты не сможешь спокойно заниматься своим делом, прежде чем не удовлетворишь этот инстинкт, – бесстрастно произнес он, поглощая суп.