Выскочив на улицу, Слоан заметил праздничные фонари над входом в асиенду. Из окон тоже лился свет. Хотя под безжалостным солнцем запада ткань могла выгореть, женщины затянули окна темно-вишневым бархатом, как у себя на востоке. Это придало всему залу очень уютный вид, что он немедленно и отметил, шагнув внутрь. Но столы, тянувшиеся от одного конца комнаты до другого, за которыми сидели празднично настроенные люди, – это было что-то новенькое!

Людей было множество. Кое-кто занимал кушетки, расставленные вдоль стен. На столах сверкали настоящие фарфор и серебро, подсвечники. Некоторые столы были накрыты тонким полотном, другие – наскоро подрубленными кусками ткани, извлеченными из бездонного сундука сюрпризов, который Нили привезли с собой. Радостно суетящиеся здесь сестры, казалось, прихватили с собой все, что каждый из местных бросил где-то в прошлом.

Слоан еще переваривал эту мысль, когда в зал величаво вплыла Саманта с подносом в руках. Но не блюда на подносе привлекли его внимание. Поражало ее платье. Эти чертовы платья всегда его отвлекали. Никогда и ни в одном она не выглядела как полагается – возможно, потому, что сшиты они были не для нее. Но она всегда ухитрялась его удивлять – каждый раз новым и необычным способом. И на этот раз девушка, как всегда, заставила его изумиться.

На ней было такое же платье, что и на одной из сестер. Младшая в скромном синем мериносовом платье и собранном в сборки переднике выглядела прелестно. Подол же платья Саманты оказался короче на полфута, и Слоан прекрасно видел ее ножки и поношенные туфли. Он поймал себя на том, что пытается разглядеть мелькающие чулки и угадать, из какого они материала.

Внезапно до Слоана дошло, что в зале воцарилась полная тишина. Он поднял глаза и увидел, что взоры всех присутствующих, включая и Саманту, устремлены прямо на него. Он стиснул зубы, представив себе, какое впечатление должен производить человек с кольтом на поясе и винтовкой в руке, застывший посреди комнаты и пытающийся заглянул женщине под юбку. Нет, он просто сошел с ума!

Он решительно направился к девушке, которая весело принялась за дело. Она уже сняла все тарелки с подноса, когда он подошел к ней вплотную и, взяв за локоть, отвел от доктора Рэмси. Тот ухмыльнулся, но промолчал, провожая глазами Слоана, который уводил его официантку.

– Что, черт возьми, вы тут делаете в таком наряде? Практикуетесь в роли салунной девушки?

Саманта удивленно подняла рыжие брови:

– Это платье. Вы же сами настаивали, помните? Я знаю, оно не очень-то мне по размеру, ведь это платье Берни. Мама хотела, чтобы младшие были одеты одинаково, но Берни не слишком хорошо себя чувствует… – она запнулась, – Берни немного больна. Поэтому я работаю вместо нее. – Сообразив, что она напрасно перед ним отчитывается, Саманта взглянула на Слоана. – А теперь отпустите меня. Меня ждут посетители.

– Вас, провались вы пропадом, никто не ждет. Я закрываю это заведение! Предупредите посетителей, что это их первый и последний ужин здесь. А теперь мне надо поговорить с вашей матерью.

Саманта решительно преградила ему путь.

– Нет. Мама сейчас по уши в перьях.

– В перьях? – Слоан решил, что ослышался. Он заметил также, что Саманта не позаботилась застегнуть две маленькие верхние пуговки корсажа. Это не имело большого значения, так как у платья был высокий вырез, но он скользнул взглядом ниже. Объяснения Саманты его никогда особо не трогали, но это – насчет перьев – озадачило его откровенной нелепостью. Может быть, ошалев от ее внешнего вида, он ослышался?

– В перьях.