Слоан взял Саманту за руку и повел вперед.

– Ваш отец мог останавливаться в отеле, – зарокотал он. – Раз уж мне приходится вам все до мелочей объяснять, оставайтесь там в комнате, пока я не разузнаю.

Естественно. Она была слишком взвинченна, чтобы рассуждать здраво. Надо взять себя в руки. Она поспешила за ним.

Портье по фотографии тут же вспомнил ее отца.

– Он старался разъяснить китайцам, работавшим на железной дороге, что их эксплуатируют, предлагал им написать коллективную жалобу. Слава Богу, что его не вываляли в смоле и перьях – все-таки страшно потерять работу!

– Он не говорил, куда собирается? – спросил Слоан, не глядя на Саманту.

– Во Фриско или в Сакраменто, я думаю. Он принял это дело слишком близко к сердцу, отыскал список администрации железной дороги и отправился куда-то к ним.

Слоан положил на стол банкноту.

– Нам нужна комната на ночь. Хокинс еще в Эмпориуме?

Портье даже не переспрашивал, а предложил им подписаться как мистер и миссис.

– Вроде. Хокинс не из тех, кому можно безнаказанно перейти дорогу.

Слоан положил перо.

– Пусть нам приготовят горячую ванну. – Он поднял вьюки на плечо и зашагал вверх по лестнице.

Саманта подобрала юбку и поспешила за ним. Нет, дело еще не сделано. Теперь надо собираться в Сан-Франциско. Люди всегда запоминали отца, так что найти его следы будет нетрудно. Они только что убедились в этом.

– Далеко ли до Сакраменто? – спросила она задыхаясь, потому что едва поспевала за широко шагающим Слоаном.

– Ваш отец мог бы перехватить администрацию на собрании директоров во Фриско, это по крайней мере день верхом. – Он повернул в коридор, нашел нужную дверь и вставил ключ.

– Может, поспешим? Сейчас еще утро. К вечеру почти доберемся до места. – Саманта была слишком озабочена, чтобы останавливаться на полпути, и, покорно следуя за Слоаном, даже глазом не моргнула, пока он не захлопнул дверь.

Только тут она дрогнула. В глазах Слоана горело желание. Она почувствовала, что ее обожгло, хотя он и руки не протянул. Вся затрепетав, она лишь плотнее запахнула шубку.

– Соглашение касалось только Арипозы. Я найму Хокинса, пусть он съездит во Фриско. – Толботт сбросил седельные вьюки.

Она подскочила как ужаленная, но так и не сняла шубки.

– Может быть, нам продлить соглашение? – осторожно спросила она, не слишком заботясь о словах, в надежде, что он поймет ее правильно.

Он с любопытством заглянул ей в глаза, затем снял с нее шляпу и провел рукой по голове, перебирая шелковистые пряди. Саманта старалась выглядеть спокойной, но ее всю трясло. Она была сама не своя и подумала, что, видимо, заболевает.

– Сорок восемь часов? – спросил он наугад.

Ее глаза расширились от ужаса. Она считала, что знает, чем мужчины занимаются с женщинами в постели, но даже лошади не могут проделывать это сорок восемь часов кряду. Она перевела дыхание и кивнула:

– После того, как доберемся до Фриско.

Он нахмурился, еще раз погладил ее по голове, затем развел ее руки в стороны. Ее шубка распахнулась, и он сбросил ее с плеч девушки. Корсаж платья Саманты не был подогнан как следует, он сидел на ней, скорее, как старый мешок, но теперь Слоан, кажется, добился своего и видел то, что хотел. Он медленно кивнул.

– Хорошо, но тогда мы должны скакать как черти. И лучше не жалуйтесь, что вы натерли себе что-нибудь, когда мы приедем.

Она не думала, по-прежнему не думала. Когда он наклонился к своим вьюкам, она поспешила к нему на помощь.

– А что насчет этой ванны, которую вы заказали?

– Пусть обслужат кого-нибудь другого.