— В пламя битвы, — выкрикнул Вулкан, когда наступающие пирокласты дали второй залп пламени. — На наковальню войны! — завершил он, оказавшись под обратным потоком огненной бури, но прямо сквозь него бросившись в траншею.

Слова Вулкана еще звенели у Нумеона в ушах и эхом срывались с его собственных губ, когда он увидел, как Гвардеец Смерти, командир отделения, поднимается, бросая вызов Владыке Змиев. В левой руке грозного воина затрещал молниями массивный силовой молот.

Вулкан разрубил врага надвое прежде, чем молот успел опуститься, и сквозь еще подергивающийся труп ударил второго противника. К тому моменту, когда Погребальная стража спустилась в траншею к своему повелителю, еще троих Гвардейцев Смерти постигла аналогичная судьба.

Четырнадцатый легион составляли стойкие воины — Саламандры сражались рядом с ними на Ибсене, но те времена прошли, и союзники стали врагами.

Огненная буря и яростная атака Вулкана разогнали обороняющихся в разные стороны, но они быстро сорганизовались и контратаковали одновременно из трех коридоров. Хотя траншеи были так широки, что три легионера могли бы встать в них плечом к плечу, бой завязался тесный и свирепый. Взмах глефы снял голову с одного легионера, и грязно-белый шлем типа «Максимус» укатился в клубящуюся пыль и дым. Из сумрака вышло еще больше врагов, и Нумеон, развернув глефу, выпустил из волкита сфокусированный луч, прошивший ряды предателей.

На несколько секунд в его коридоре стало пусто. Но наверху битва продолжала греметь. Земля под ногами сотрясалась при каждом залпе из орудий титанов. Однако все это казалось приглушенным, словно происходило не с ним; казалось, что не пропускающая звуки пелена опустилась на Нумеона. Она дала Погребальному капитану возможность оценить положение своих братьев.

Атанарий, в смертоносности не уступавший преторианцам Дорна, двигался по правому коридору, отсекая конечности и разрубая тела своим двуручным силовым мечом. Варрун следовал на несколько шагов позади мечника, обеспечивая ему огневую поддержку из болтера. В левом окопе Игатарон и Ганн сомкнули штурмовые щиты, образовав непробиваемый клин, и наступали, обрушивая на врагов громовые молоты. Леодракк и Скатар'вар оставались рядом с Нумеоном, чтобы втроем удерживать брешь.

— Все эти смерти… — выдохнул Скатар'вар, шокированный резней.

— Но не наши, брат, — заверил его Леодракк.

Нумеон позавидовал крепости их уз, которых у него самого никогда не было, но сейчас было не время для таких мыслей.

Когда Гвардия Смерти направила к ним отряды из других участков траншейной системы, сверхъестественное спокойствие исчезло, и битва продолжилась.

— Следуем? — спросил Леодракк, указав в сторону Вулкана, штурмовавшего среднюю линию траншей.

Обороняющиеся, утратив присутствие духа при виде бросившегося в атаку примарха, благоразумно предпочли не предпринимать активных действий и только старались не подпускать его с помощью беспорядочного болтерного огня. Вулкан не стал уклоняться от снарядов, чьи латунные оболочки просто распадались при столкновении с практически не разрушаемой броней.

Выкрикнув новый вызов, Вулкан кинулся на них.

Нумеон покачал головой в ответ на вопрос Леодракка.

— Будем удерживать позицию здесь, чтобы они не закрыли брешь.

Воинов слева и справа уже понемногу теснили назад. Шок и трепет, порожденный первой атакой, уже прошел, и к Гвардейцам Смерти, судя по всему, возвращалась рьяность, всегда, как знал Нумеон, их отличавшая. Большие группы спускались с верхних склонов и вступали в траншеи, держа наготове оружие куда более грозное, чем болтеры.

Ганн принял на штурмовой щит выстрел из плазменного ружья и упал на колено, но Игатарон помог ему подняться. Атанарий явно находился в затруднительном положении, широкими взмахами меча пытаясь не дать врагам себя окружить.