— Меня вынудили обстоятельства, — несчастным голосом сказал Джеймс. — Разве не так?

— А тебе не пришло в голову просто оттащить его в сторону?

— Нет! Он же грыз вашу ногу! Я не решился… то есть я подумал, что он…

— Ладно, успокойся, — я положил руку ему на плечо, — на меня-то зачем орать?

— Что мы теперь будем делать? — испуганно спросил он.

— Мы найдем Сару и расскажем о том, что случилось, — ответил я, стараясь отогнать неведомо откуда взявшееся непреодолимое желание, больше похожее на видение, окутавшее мой мозг сладким туманом, сделать хороший глоток виски. — Но сначала я приведу себя в порядок. Нет, сначала ты отдашь мне свою игрушку.

Я протянул руку ладонью вверх. Джеймс послушно отдал мне пистолет. Он был теплым и гораздо более тяжелым, чем казался на вид.

— Большое спасибо. — Я опустил пистолет в карман пиджака.

Джеймс помог мне доковылять до ванной. В аптечке я нашел пузырек с перекисью, промыл четыре аккуратные дырочки, оставшиеся от собачьих клыков, прикрыл их дезинфицирующей салфеткой, заклеил пластырем, снова натянул носок и опустил брючину. Покончив с оказанием первой помощи оставшимся в живых, мы вернулись в коридор, где лежало мертвое тело славного доброго Доктора Ди.

— Думаю, нам не стоит оставлять его здесь, — сказал я.

Джеймс ничего не ответил. Он был настолько погружен в размышления по поводу возможных последствий только что совершенного преступления, что, скорее всего, вообще лишился дара речи.

— Да не переживай ты так! — Я тронул его за рукав. — Я все возьму на себя, скажу, что это была необходимая самооборона. Давай, помоги мне.

Я опустился на колени и обеими руками подхватил голову Доктора Ди. Маленькая струйка крови, вытекшая из круглого отверстия возле правого уха, запеклась и превратилась из ярко-алой в темно-красную. Я скривился от резкого запаха паленой шерсти. Джеймс тоже нагнулся и поднял пса за задние лапы.

— Только что из отверстия вышло небольшое облачко дыма, — сообщил Джеймс, его голос звучал спокойно, даже безмятежно, как у человека, впавшего в прострацию.

— Ух ты, — я сокрушенно поцокал языком, — жаль, не заметил.

Мы спустились по лестнице, протащили Доктора Ди через холл, затем по нескончаемо длинной подъездной аллее и, наконец добравшись до моей машины, уложили его на заднее сиденье рядом с гигантской тубой мисс Словиак.

Когда мы прибыли на лекцию, оказалось, что стоянка перед Тау-Холлом до отказа забита машинами. Мы долго кружили по территории студенческого городка, пока не отыскали симпатичное место для парковки: в живописной буковой аллее, ведущей к дому какого-то процветающего профессора. Я заглушил мотор, и мы некоторое время сидели в машине, слушая, как капли дождя барабанят по брезентовой крыше «гэлекси», словно растущие вокруг буковые деревья обрушили на нас град желудей.

— Здорово, — сказал Джеймс Лир, — как будто сидишь в палатке.

— Ты знаешь, не нравится мне эта идея. — Я вдруг представил, как было бы хорошо очутиться сейчас в палатке и, лежа на спине, смотреть через сетчатое окошко на мерцающее в ночном небе далекое созвездие Орион.

— Конечно, профессор Трипп, глупо говорить ей, что вы убили собаку.