Я постучал в дверь, она печально задребезжала под моими ударами.

— Сара? Это я, Грэди.

В ответ послышалось невнятное бормотание. После секундного замешательства я все же сообразил, что это было приглашение войти, брошенное сухим отрывистым тоном.

Я вошел, подталкиваемый в спину струей холодного воздуха, словно оранжерея, открыв свою пасть, втянула меня внутрь. Пол был посыпан гравием, и мои шаги гулким эхом отдавались под стеклянными сводами Сариного дворца. От духоты и жары я моментально вспотел. Спертый воздух, наполненный множеством запахов, можно было назвать почти зловонным. Мне в нос ударил аромат жирной земли, цветущих фрезий, базилика и застоявшейся дождевой воды, гниющего дерева, резиновых шлангов, мха и легкий запах хлорки, который обычно витает над бассейном. Тысячи растений заполняли все четыре крыла оранжереи. Демонстрируя всевозможные формы листьев, усов, колючек и соцветий, они, как солдаты на параде, выстроились ровными рядами вдоль низких деревянных скамеечек — от пушистых кактусов и карликовых роз в маленьких горшочках до вереницы крошечных зеленых побегов, выглядывающих из картонных коробок, и пышного куста гардении, вылезающего из гигантского керамического горшка. В дальнем конце оранжереи висели мощные флуоресцентные лампы, освещавшие плантации цинний, флоксов и длинные ящики с душистым горошком, который Сара пыталась заставить карабкаться по металлическому каркасу запасного выхода. Центр оранжереи украшала финиковая пальма высотой не меньше шести футов, дерево было посажено в кадку размером с рыбацкий баркас. Возле пальмы стояла кушетка с вытертой красной обивкой и красивой резной спинкой в виде виноградной лозы.

— Невероятно, ты, мерзкий ублюдок, не пожелал со мной разговаривать и бросил трубку.

Сара шла мне навстречу из правого крыла оранжереи, считавшегося царством кактусов. Судя по выражению ее лица, мой визит не вызвал у Сары сильной неприязни. Она тяжело топала большими ботинками с подбитыми металлическими пластинами носами — мечта любого рокера, — ботинки были черными, как печная сажа, кожа кое-где потрескалась и облезла. Кожаная куртка неопределенного зеленовато-коричневого цвета была такой же старой и потрескавшейся. Воротник из меха неизвестного животного выглядел так, словно его очень долго жевала большая слюнявая собака. Некогда куртка принадлежала мистеру Тодеско, покойному отцу Сары. Из кармана куртки торчал уголок книги в мягкой обложке — на экстренный случай, решил я. Из-под куртки виднелся голубой рабочий комбинезон. Голова Сары была повязана старым, слегка тронутым молью шерстяным шарфом. Она шла ко мне, сдергивая на ходу брезентовые перчатки.

— О, — протянул я, — какая честь — дама снимает перчатки и даже готова подать мне руку.

— Ненавижу тебя, — буркнула Сара и обняла меня за талию.

— Я тоже.

Мы обнялись и немного постояли, прислушиваясь к шуму вентилятора, тихому гудению воды в отопительной системе и беспокойному дыханию растений.

— Где Вальтер? — Я, наконец, прервал молчание.

— Там. — Она мотнула головой примерно в том направлении, где находился университет. — Но он сегодня не в себе. Грэди, нас вчера ограбили. Унесли его жакет, то есть жакет Мэрилин Монро. И Ди куда-то пропал.

— Да, я знаю.

Сара отстранилась и окинула меня удивленным взглядом.

— Откуда?

Я тяжело вздохнул и уронил руки, они повисли, как безжизненные плети.