— Я тут как-то случайно услышал, как ты отзывалась о ней в этом плане. — Куп облокотился на прилавок и наклонился к официантке с небрежной улыбкой. — Не самого блестящего ума женщина, насколько я понимаю?

— Да уж.

— Так ты думаешь, ей кто-то помогал дурачить Эдди?

— Вообще-то я задавала ей этот вопрос, но она не отвечала ни «да», ни «нет». Она просто жеманно улыбалась этой своей, как я ее называла, улыбочкой и говорила, что про то только ей одной знать.

Вопрос в том, каким образом она дурачила Эдди, подумал Куп, когда через несколько минут Сэнди вернулась к своим обязанностям. Кристл получала от Эдди почти все, что ей хотелось. Единственное, что ей требовалось для достижения этой цели, — ее дочь. Лиззи была разменной монетой в игре матери. Если вместо этого Кристл руководствовалась каким-то изощренным планом, вряд ли она могла создать его собственными силами. Для этого она была недостаточно умна, судя по тем отзывам, что Куп о ней слышал. Он хотел понять, кто мог ей помогать. Но если Кристл и встречалась с кем-то, то Сэнди об этом не слышала, однако она указала направление поиска. Эта мысль заставила Купа улыбнуться, но спустя короткое время его настроение испортилось.

Вероника уже вытирала последний из ее столов перед закрытием бара. Видя, как она вертит задом в такт «Дикси-Чикс», Куп моментально впал в то же отвратительное состояние, в каком пребывал весь вечер.

Это явилось большой неожиданностью. Многократно размышляя о своем ненормальном влечении к Веронике Дэвис, он с методичным педантизмом, принесшим ему признание в разведке, решил сделать гигантский ответный ход. Твердое намерение держаться на расстоянии от этой женщины было правильным решением. И до сегодняшнего вечера все шло просто замечательно. До того момента, пока она своей танцующей походкой не вошла в бар. В облегающих джинсах, в узком джемпере слишком неплотной вязки, чтобы считаться джемпером. Тонкая шерсть облепляла ее грудь, самую соблазнительную и маленькую грудь, какую Куп когда-либо видел. И в довершение к этому — как соль на раны — ложбинка, мелькающая туда-сюда в глубоком вырезе. Она была до того привлекательная и нежная, что от одной мысли о ней даже сейчас, когда она благополучно выпала из поля зрения, Куп был вынужден опускать руку, дабы незаметно привести себя в порядок.

Он отвел взгляд от покачивающихся маленьких ягодиц и тупо уставился на бумажку со счетом в своей руке. Проклятие! Совершенно непонятная вещь. Обычно его привлекала женская грудь, достаточно большая, чтобы ее обхватить двумя руками с расставленными пальцами. Но грудь Ронни, точно два маленьких кекса из формочек, поместилась бы не то что в пальцах, но даже в одной ладони. Однако ему хотелось смотреть на нее, трогать, и это желание было так сильно, что становилось практически осязаемым.

Куп облизнул губы и нахмурился, потому что, кроме того, он хотел вкушать ее грудь. Его мысли были нарушены тревожным голосом Сэнди.

— У меня не сходится касса или что-то еще не так? — сказала она.

Только тогда Куп осознал, что смотрит отсутствующим взглядом на ее выверенный счет.

— Нет, все прекрасно, — заверил он официантку, хотя знал, что она вполне могла ошибиться. Правда, Сэнди еще никогда не всучивала ему неправильных счетов. И если даже на этот раз, по странной прихоти судьбы, произошла ошибка, Куп готов был сам покрыть разницу. Он просто хотел, чтобы скорее закончился этот злосчастный вечер.

— В какой-то момент мне показалось, что вы очень недовольны.

— Я просто думал о чем-то другом, — сказал Куп. «О том, как выключить ум из этого проклятого полета фантазии». Он выдавил из себя слабое подобие привычной непринужденной улыбки.