Ей нужно было подумать, серьезно подумать и о своих чувствах к нему, и о его, мягко выражаясь, щекотливом положении. Она влюблена, это понятно. Как все произошло, теперь уже не важно. Есть факт и варианты развития событий, вытекающих из этого факта. Итак, если он не ответит взаимностью, то никаких проблем. Марта чувствовала, что еще какое-то время сможет себя контролировать. Если Джош не проявит к ней интереса как к женщине, то они просто разойдутся. У Марты на этот счет существовало правило: никогда не говорить о своих чувствах первой, иначе мужчины потом думают, что делают тебе одолжение своим вниманием. Не стоит нарушать его даже ради самого неординарного случая. Таким образом, тут все просто. Марта найдет в себе силы пережить проснувшееся чувство.

Но вот что делать, если Джош тоже влюбится. По меньшей мере две следующие недели им придется провести вместе, нельзя отпускать его в таком состоянии. А четырнадцать дней немалый срок. Кто знает? И что? Еще пару дней назад Марта могла совершенно точно сказать, что никогда не свяжет себя с человеком, стоящим вне закона. Она внутренне сжалась. За две недели даже простая привязанность может перерасти в страсть. Что тогда? За ним в огонь и в воду. Прощай нормальная жизнь, лошади, дом в горах. Прощай все. И до первого ареста у них, может быть, будет год или два, нельзя вечно прятаться, сколько веревочка ни вейся… Иными словами, Марта боялась, что не совладает с собой, вернее уже знала, что поддастся ухаживаниям Джоша. Если он позовет, она пойдет следом. Первое время у нее, конечно, хватит сил сопротивляться, но потом… Все будет зависеть от того, насколько этот Робин Гуд захочет добиться своего. А отсюда вывод: надо сделать так, чтобы он вообще не захотел ничего добиваться. Вылечить его, чтоб душа не болела, и до свидания. Вряд ли Джош ради любви бросит свое ремесло. Марта слишком хорошо знала мужчин. У них всегда на первом месте карьера, пускай даже такая нелегальная, а потом уже семья. Следовательно, надо ни в коем случае не дать ему влюбиться. Как? Для этого достаточно командовать, мужчины терпеть не могут, когда ими руководят, а если они при этом еще почти беспомощны и вынуждены подчиняться, то лучшего рецепта отворотного зелья и выдумать невозможно. Надо только выдержать роль до конца.

Эти мысли немного успокоили Марту. Унялась внутренняя дрожь, глаза стали закрываться. Нельзя, нельзя дать ему влюбиться. Иначе все пропало. Ну почему единственный на свете мужчина, который, можно сказать, понравился с первого взгляда, должен был оказаться преступником?

Марта чувствовала, что засыпает. Неплохо было бы перебраться наверх, в кровать, но это же надо вставать, идти… Нет, не сейчас. Последняя, угасающая вместе с сознанием мысль вновь нарисовала Джоша. Нельзя позволить ему влюбиться, и, закрывая глаза, Марта твердо решила проснуться истинной фурией.

Кажется, изображать фурию не придется. Марта чувствовала, что прямо-таки закипает от гнева. Рыцарь! Ну дай только спуститься. И она, подскочив с кровати, быстро сбежала вниз по лестнице. Джош, полностью одетый, сидел в кресле и как ни в чем не бывало листал пресловутый журнал.

– Тебе кто разрешил поднимать тяжести? – накинулась на него Марта. – Я что, третий раз теперь должна тебя зашивать?! Совсем ума нет?!

Она подхватила со стола газеты, те самые, что купила сегодня утром, и, ловко свернув одну из них трубочкой, замахнулась на Джоша. Тот предусмотрительно выставил вперед руки.

– Да что я такого сделал?

– Что сделал?! – Марта не удержалась и залепила ему газетой по уху. – Собаки и те соображают лучше!

– Да уж куда мне до собак, – добродушно улыбнулся Джош.