Бурковская набрала побольше воздуха в легкие, в упор посмотрела на Полуянова и, четко выделяя все смысловые оттенки вопроса, произнесла:

— Если уж я доктор, Андрей Дмитриевич, я обязана у вас спросить, действительно ли вы хотите вылечиться?

Полуянов растерялся и стал не похож на себя. Глаза его бессмысленно округлились, а нижняя челюсть безвольно повисла. Теперь он напоминал пациентов детского психоневрологического интерната, в котором Бурковская студенткой проходила практику.

— Не понял, — пробормотал он и похлопал редкими ресницами. — Что значит — хочу? Ведь я сказал вам…

— Я прекрасно слышала, что вы сказали, Андрей Дмитриевич, — мягко улыбнулась она. — Но, как показывает практика, многие страждущие совсем не готовы к избавлению от своего недуга. Примеров тому — великое множество. Я не стану говорить об алкоголиках и наркоманах, их нежелание излечиться общеизвестно. Но даже больные незамысловатыми болезнями часто подсознательно противятся результату. Возьмем, например, грипп… — Северина нарочно затягивала монолог. Если он сейчас прервет ее, перестанет слушать, разозлится, взорвется, то ситуация безнадежна. Если у него не хватит терпения выслушать ее сейчас, то и в дальнейшем он ее слушать не будет. Не каждый может терпеливо выдержать разговор о том, что касается лично его, тем более разговор неприятный. Однако Полуянов пока слушал. — Казалось бы, что может быть противнее: голова раскалывается, из носа течет, в горле першит, тело бросает то в жар, то в холод. Интенсивное лечение позволяет вылечить эту заразу за три, максимум — за пять дней. Это доказанный научный факт. Тем не менее, как утверждает статистика районных поликлиник, менее чем за полторы недели никто не вылечивается. И объяснение этому простое — люди не очень-то торопятся вылезать из теплых постелей и отказываться от заботы и ухаживания близких.

— Но это понятно, — кивнул Полуянов. — Если есть возможность отдохнуть, то зачем же от нее отказываться. Только я не понимаю, при чем тут… наш… мой случай…

В его косноязычности Северина почувствовала хороший знак — «пациент» старается быть искренним, а значит — почти готов к сотрудничеству.

— Насколько я поняла, вы стоите перед необходимостью изменить имидж, — Северина старалась выбирать выражения, однако понимала, что неприятных слов не избежать. Если он выслушает их стоически… — Стать более привлекательным для окружающих. Обаятельным, как Буратино.

— Буратино? — насупился он. — Почему, как Буратино?

— Вспомните детский фильм, — попросила Бурковская. — Он был снят во времена вашего детства. «Кто с детства каждому знаком? Пара-па-па-па-па-па»… — внезапно пропела она тоненьким голоском и тем самым, как было видно, окончательно сразила шефа. Раньше Северина концертов ему не устраивала. «Потерпи, дорогой! — усмехнулась она про себя. — Главное в нашем деле на начальном этапе — взорвать привычные стереотипы. Я начала не с тебя, а с себя, и это — царский подарок, но ты его, к сожалению, оценить не сможешь».

Полуянов неуверенно улыбнулся и откашлялся.

— Да… — произнес он. — Конечно… Карабас-Барабас, Дуремар…

«А может быть, дело и небезнадежно, — подумала она.