Потом приглашения пообедать, поужинать, выпить кофе, посетить выставку или модную премьеру стали поступать регулярно. К ее удивлению, а позже — разочарованию, среди этих приглашений не было лишь одного — приглашения в постель. Она видела, что нравится ему, сама была готова броситься в его объятия после первого вечера, но Чуткий почему-то не торопился. Северина не могла найти этому объяснения. Возможно, думала она, для того поколения — а Чуткий был старше ее на пятнадцать лет — считается неприличным сразу «брать быка за рога». Это для ее ровесников ухаживать за девушкой две недели и не переспать — отклонение от нормы. Бурковская утешалась мыслью, что ее избранник — человек строгих старомодных правил, но все равно страдала нещадно.

Любовниками они стали через полгода, а «строгие старомодные правила» объяснялись весьма прозаически — Василий Петрович Чуткий был женат. Ну и что, скажет кто-нибудь, мало ли женатых мужчин разделяют ложе не только со своими благоверными? И Северина Бурковская — вполне современная особа — точно так же сказала бы. Но узнав о жене Чуткого лишь спустя месяц после начала близких отношений — задать этот вопрос она боялась, а сам Чуткий о своем семейном положении помалкивал, — она вовсе не обрадовалась.

Позже, гораздо позже он рассказал ей историю своей женитьбы — похохатывая, хорохорясь, краснея и досадливо хмурясь. Женился Чуткий исключительно по расчету. И никогда не скрывал этого от своей жены — некрасивой долговязой женщины с затравленным взглядом, для которой перспективы замужества почти что не существовало. Свой расчет Чуткий и от тещи не скрывал, и от тестя. Потому что именно они предложили ему сделку. Отец и мать Клары Захаровой — так звали его жену — всю свою сознательную жизнь проработали в бухгалтерии леспромхоза «Красный лесоруб», что находился на севере Карельского перешейка. В начале восьмидесятых Чуткий, работая в партийном аппарате области, объезжал леспромхозы, осуществляя «партийный контроль», а по сути, выясняя возможности полулегального бизнес-сотрудничества между областным комитетом и заморскими соратниками по коммунистической партии. Он познакомился с Захаровыми, и они, оказавшись людьми догадливыми, быстро учуяли истинную цель визита партийного функционера. Не чинясь, они объяснили ему, как переправлять лес налево. А левее по карте у нас, как известно, Финляндия. И не просто объяснили, но и предложили свою помощь. Однако небескорыстную. За эту помощь он был должен осчастливить их единственное чадо. Чуткий от такого предложения опешил, возмутился и дар речи потерял на время. У него, между прочим, в районном центре невеста тогда имелась. Поэтому, когда дар речи к нему вернулся, он Захаровых прямо спросил: «С ума вы, что ли, сошли? Если бы я в каждой деревне старых дев счастьем одаривал, что бы со мной сталось?» — «Не надо в каждой, — сверля взглядом красавца, строго сказал будущий тесть. — Ты нам подходишь». И ударение на слове «нам» сделал. Чуткий фыркнул. Он им подходит! Хамы деревенские! Сидят в своей дыре и черт-те что о себе воображают! Видимо, догадываясь, что происходит в душе у будущего зятя, бухгалтер Захаров усмехнулся. «Думаешь, мы тут совсем с ума сошли, в глухомани? — спросил он. — Думаешь, мы тут на первого встречного кидаемся и каждому дочь единственную в жены предлагаем? А мы вот, может быть, двадцать лет сидели и тебя дожидались. Говорю тебе, Василий, подходишь ты нам». «Да вы-то мне…» — начал было Чуткий, но Захаров его остановил: «Не торопись непотребное сказать. Во-первых, мы не просто так невесту отдаем, а с приданым. Во-вторых, партнерство деловое между родственниками легче происходит.