— И что это означает? — спросил Мелешко.

— Это означает, что она действительно профессионал, — ответила телеведущая. — Опытные артисты умеют справляться с волнением сразу после команды «Мотор!». Это у них сродни рефлексу собаки Павлова. Пока команды нет, у них могут и руки дрожать от волнения, и ноги отниматься — они же живые люди! Но вот команда прозвучала, и все: в кадре никаких эмоций, не относящихся к роли.

— Согласен, — кивнул Лапшин. — Возможно, она актриса. А может — телеведущая.

— Нет такой ведущей, — авторитетно заявила Миловская.

— Откуда ты знаешь? — возразил Сашка. — В Москве и Питере нет. А в каком-нибудь Мухосранске есть. Или в штате Алабама. На эмигрантском канале.

— Значит, артистка, — подвел первый итог Андрей.

— И не спецагент она, — важно добавил Первушкин. — Те не волнуются.

— И то слава Богу! — проворчала Миловская. — Значит, актриса, которую наняли, чтобы Полуянова дискредитировать. Только зачем? Знали же, что мы можем вырезать все что угодно.

— Нет, не наняли, — сказала Саша. — Если бы наняли, она бы больше шумела.

— Интересно все-таки мужчина она или женщина, — задумчиво проговорил Сташевский. — По голосу — вроде мужик. А по всем манерам — баба. И в обычной камере, и в «скрытой».

— Извечный схоластический вопрос, — хмыкнул Мелешко. — Как бабу от мужика отличить. Средневековые школяры кино не ведали, но отвечали единственно правильно: на ощупь. Если оскорбил чей-то слух, прошу простить.

— Ты свое знание схоластики еще бы возле туалета применял, — фыркнула Саша. — То-то народ бы наш телевизионный повеселился. Андрей, ты опер или средневековый школяр?

— А что такое? — насторожился Мелешко.

— Мы-то живем не в средневековье. У тебя есть парик. Если эта Надежда не абсолютно лысая или лысый, внутри парика должны остаться волосы. Любой криминалист в состоянии отличить женский волос от мужского.

— Я обязательно воспользуюсь твоим советом, — буркнул Андрей. — Только напрасно ты думаешь, что мне это самому в голову не пришло.

— Не ссорьтесь! — приказала Миловская. — Мы смотрим кино. Давайте еще подумаем, что мы можем сказать об этой загадочной фигуре.

Присутствующие притихли. Сташевский опять включил прокрутку по всем шести мониторам монтажки. Снова замелькало лицо «Надежды», приглушенно зазвучал ее голос.

— Она ненавидит Полуянова искренне, — через некоторое время сказал Лапшин. — Она не играет, это я вам как актер заявляю. При «выключенной» камере она его еще больше ненавидит. Следовательно, она — или он — действует по собственной инициативе. Но чего она добивается? Ей просто хотелось выплеснуть свою ненависть в лицо Полуянову в присутствии множества зрителей?

— Такие люди существуют, — вздохнула Миловская. — Это определенного рода психопатия, кажется.

— Стало быть, психопатия… — протянул Мелешко.