|
Подчиняясь приказу, он должен был вылететь на том же самолете в назначенную армию, но не сделал этого. Он отказался покинуть находившиеся в тисках окружения подчиненные ему части. Попросил командование Западного фронта отсрочить время вступления в новую должность до вывода корпуса из окружения.
Его заставили пойти на такой шаг чувство воинского долга, ответственность за судьбы подчиненных ему людей и просто гражданская совесть. Прорыв был назначен на 17 августа 1941 года. После почти 50-дневных ожесточенных боев части корпуса понесли значительные потери в живой силе и боевой технике. Однако личный состав не потерял уверенности, он был в полной решимости выйти из трудного положения, верил своим командирам и генералу Петровскому, осуществляющему этот дерзкий маневр. Корпусу удалось прорвать кольцо окружения, однако в ходе прорыва генерал был смертельно ранен.
И. И. Блажевич 1903–1945
Генерал-майор Блажевич погиб за две недели до дня Победы. Случилось это за Веной, когда полки вели ожесточенные бои в голубых Альпах, наступая на Линц. — Вот и все, — тихо проговорил раненый, не потеряв сознания. — Пришел мой конец. Представитель Ставки маршал Тимошенко приказал доставить тело комдива самолетом в Москву… Нелегким был боевой путь этого военачальника и начался он у памятной Сталинградской высоты, что вознеслась над Доном у казачьей станицы Сиротинской. Вблизи нее, именуемой на военных картах 180,9, пролегала дорога, по которой противник наносил главный удар. Ему даже удалось с ходу занять ее, что осложняло обстановку для отходящих к Волге наших войск. Приказ командиру 119-го гвардейского стрелкового полка был коротким: — Противника выбить, высоту занять и удерживать до последней возможности. — Есть, — ответил Блажевич, — задача понята и будет выполнена. Обстановка в августе 1942 года была напряженной. В эти дни армейская газета писала: «Бои, происходящие сейчас на юге, бои на Дону, на нашем участке, — решают исход войны. Здесь идет борьба за Москву, за Родину, за наши богатства, за наши дела, за наши семьи, за каждого из нас. Ни шагу назад! Только вперед — приказывает нам Родина. Мы можем и должны выполнить этот священный призыв отчизны…» Батальон капитана Кузнецова внезапным ударом выбил немцев с высоты, отбросил их от Дона. К утру 21 августа подразделения гвардейцев — в прошлом воздушных десантников — спешно стали оборудовать оборонительные позиции в уверенности, что противник не замедлит с атакой. Взвод младшего лейтенанта Кочеткова занял позицию вблизи дороги. Три отделения по пять человек, с офицером шестнадцать. Еще во взводе два ручных пулемета, одна бронебойка — длинноствольное противотанковое ружье — и бутылки с зажигательной смесью, чтобы поджигать танки, если они приблизятся вплотную. Гвардейцы не сумели надежно закрепиться, на них обрушился артналет. Звенящие разрывы снарядов, надсадное кряканье мин, хищный посвист осколков и пуль, крики команд — все смешалось в оглушительный хаос звуков. Вдавливая тело в землю, гвардейцы лежали в томительном ожидании атаки. И она наступила. В напряженной тишине послышался отдаленный рокот танков, потом треск автоматов гитлеровской цепи. И начался бой. Он продолжался двое суток. Полег весь взвод Кочеткова, сам командир батальона был смертельно ранен. На позиции гвардейцев и вблизи нее дымились шесть порыжевших от огня немецких танков. Но высота оставалась в наших руках… Листаю архивные документы. От них исходи? особый запах, запах времени. На пожелтевшей бумаге выцветшие строчки: «Полк под командованием И. И. Влажевича на рассвете 21.8.1942 г. в ожесточенном бою сумел отбросить численно превосходящего противника, поддержанного большим количеством танков. |
