Алкснис: «Значит, вы, Корк, сообщили германскому военному атташе Кестрингу в устной форме о состоянии войск Московского военного округа?»

Корк: «Да. Но вместе с тем должен добавить, что я имел право давать сведения Кестрингу, которые было разрешено дать, с ведома Тухачевского».

Алкснис: «Нас сейчас не интересует, с ведома или без ведома Тухачевского вы передали сведения. Нас интересует — передали?»

Корк: «Да».

Алкснис: «Значит, вы лично участвовали в шпионаже?»

«На этот вопрос Корк ничего не ответил», — отметил в стенограмме секретарь суда.

Старание Алксниса на суде не спасло его от возмездия, как не спасла его заслуга в отборе лучших летчиков для посылки в Испанию. Некоторые из них там и погибли, другие же возвратились героями. Однако многих из них объявят «врагами народа», вспомнив, что они были связаны с Алкснисом.

Прежде чем арестовать Алксниса, Ежов доложил Сталину:

— Органами НКВД раскрыта еще одна тщательно законспирированная контрреволюционная организация «Русская фашистская партия». Она состоит из авиаспециалистов, во главе ее Алкснис, его заместитель — генерал-лейтенант авиации Агальцов, авиаконструктор Туполев.

Последнее имя вызвало у генсека настороженное сомнение. Заслуги Туполева были известны всему миру. На сконструированных им самолетах были осуществлены знаменитые перелеты, последний его бомбардировщик считался одним из лучших в мире. Однако страдающий болезненной подозрительностью, Сталин распорядился Туполева не судить, но отправить в тюрьму, чтобы он там продолжил свою работу. И его посадили. Авиаконструктор пробыл в заключении около четырех лет, точнее — 1367 дней.

А у Алксниса последним рабочим днем стало 23 ноября 1937 года. Вспоминая тот день, его жена Кристина Карловна писала: «Яков Иванович, как всегда, рано ушел на работу. Я проводила сына в школу и отправилась в институт. Был теплый зимний день. Когда я вернулась с работы, муж позвонил и сказал, что он задержится, и вечером ему нужно идти на прием в посольство. Он просил приготовить выходной костюм. Яков пришел домой около 10 часов вечера в хорошем настроении. Быстро переоделся, шутил, смеялся. Так как он спешил, а мы жили на восьмом этаже, я вызвала лифт. Яков вошел в лифт, улыбаясь, помахал мне рукой — и больше я его не видела…»

А ночью к подъезду дома подкатили два автомобиля — «черные вороны». Прибывшие выложили на стол бумажку — ордер. В нем значилось: «Выдан уполномоченному НКВД на право ареста и производство обыска». Две подписи: Ежова и Вышинского. С гимнастерки командарма сорвали орден Ленина, два ордена Красного Знамени.

— За что? Что произошло? — спрашивала их перепуганная жена. — Где муж, Алкснис?

— Там, где должен быть! — отвечали ей.

Во все глаза смотрел ничего не понимающий десятилетний сын.

Непонятен был арест и для Якова Ивановича.

— За что? — спрашивал он следователя.

— А вот, познакомьтесь и внизу распишитесь.

Это было «Судебное разбирательство». В нем указывались вина арестованного в измене Родине, принадлежность к контрреволюционной организации, вредительство.

— Подписывать не буду. Это злонамеренная чушь, — отбросил он следовательскую стряпню. — Пусть подписывает тот, кто составил.

Алкснис находился в Лефортовской тюрьме около 300 суток.

И вот через девять месяцев после ареста, его привели в кабинет для судебного разбирательства. За столом трое. Председательствующий спрашивает:

— Признаете ли вы себя виновным?

— Признаю полностью, подтверждаю свои показания на следствии.