Это был совершенно не тот магистр, к которому я привыкла за время, проведенное в институте.

Сейчас он внушал не привычный трепет перед строгим преподавателем, а самый настоящий ужас. Немотивированный страх рождался внутри и крупной дрожью прошибал весь организм от макушки до пят. Я просто не могла взять себя в руки и прекратить это.

Тиа, подойдя со спины, обнял меня за плечи и увлек в сторону, на безопасное расстояние. В кольце его рук оказалось спокойнее, но я все равно не могла унять этой странной иррациональной дрожи. Сам мир умирал сейчас перед Милионом. Пространство перед ним плавилось, распадаясь на мелкие кусочки, и исчезало, не оставляя даже тени следа.

В этот момент я словно воочию увидела его внутреннего зверя, поднявшего худую морду, в предвкушении скалившего зубы… Он жаждал пищи — и видел ее перед собой. Сам наш мир был его пищей.

— Что это? — оторопело спросила я, наблюдая за тем, как Милион постепенно выстраивает перед собой каркас заклинания.

— Сила фей разрушения, которая никогда не знала мужских рук, — напряженно ответил Тиа, не сводя глаз с нашего магистра.

— Но, Мил…

— Не чистокровный. Избери его мать себе мужа из нимфов, родилась бы обычная девочка с даром княгини войны. Но родился Мил, такой вот ущербный.

— Он не ущербный! — возмущенно возразила я.

— Крис, как это ни назови, он не контролирует свой дар. Эта сила в любой момент может вырваться и погубить все в радиусе десятка километров.

— Но еще не погубила. Он справляется.

— Лишь благодаря колоссальным усилиям и его самого, и Ассамблеи Магистров, и лично моей.

Живое оружие — вот единственная причина, по которой Милиону оставили жизнь. И это задевало. Мне действительно оказалась небезразличной судьба этого странного нимфа. Каково ему жить в клетке, созданной по чужой воле из его собственных убеждений? Считать себя опасным зверем, сбереженным на крайний случай? Мне было бы страшно. Страшно потерять себя, страшно сознавать всю тщетность своей жизни. И просто страшно.

Боится ли он? Не уверена. Даже сейчас я не вижу его страха — лишь жажду спустить с цепи зверя.

Но он этого не сделает. Мил слишком ценит чужую жизнь, чтобы покориться инстинктам ради призрака удовлетворения. Теперь я понимаю, что Нил в нем нашел. И я сделаю все, чтобы блудный альв вернулся обратно. Как бы там ни было, но только древнейший сможет защитить магистра от этой силы и от самого себя.

Милион тем временем закончил все приготовления. Я не знаю, что видели моряки, которые замерли на палубе и испуганно таращились на разворачивающуюся битву взглядов между вихрастым парнишкой и морским змеем, но вот лично у меня проблем с видением не было никаких. Как я уже успела убедиться за последнее время, моя чувствительность к фейским способностям возросла. Вполне возможно, что увеличились и пресловутые способности «феи любви», но я уже давно не рисковала их опробовать на окружающих.

Но вернемся к Милиону. Клубок заклинания серым комом висел на уровне его груди и слабо пульсировал в ритме сердца. Это было странно, ибо я совершенно точно воспринимала эту субстанцию как первозданную пустоту. А какая жизнь может быть в абсолютной пустоте?

А ведь воздух подрагивает не только перед Милом, но и вокруг него. Под кожей снова прошел холодок. Теперь я отчетливо видела, что имел в виду Тиа. Магистр не в состоянии удержать весь поток; наполняющая его энергия рассеивается и окружает тело легким пологом, смертельно опасным для всего сущего.

Я опустила взгляд на доски палубы. Они неспешно пропитывались этой отправленной аурой. Еще немного, и дерево начнет гнить, несмотря на многочисленные слои пропиток и защитных чар.

— Сейчас! — Я сама не поняла, что заставило меня это выкрикнуть.