Сказав все, что я хотел сказать, я заковылял к Ванде, которая сидела там же и куталась в накинутую на нее куртку кого-то из группы прикрытия. Когда раздалось печально знакомое стрекотание, она вздрогнула и принялась нервно оглядываться по сторонам. Я тоже, если честно, едва сознание не потерял, но потом до меня дошло, что стрекотание постепенно нарастает, то есть вертолет подлетал сюда, а не возник прямо из воздуха.

Пилот проявил деликатность и опустил машину подальше от нас, на другом конце крыши. Эван с Эдуардом помогли нам добраться до него. Гволхмэя ни к вертолету, ни к нам просто не подпустили. Ничего, еще успеет объясниться. Попав в заботливые руки целителей, я смог наконец-то расслабиться, и поддаться жалению себя любимого. Мне удалось даже немного постенать, до того момента, когда подействовала лошадиная доза обезболивающего и снотворного, и я провалился в сон, на этот раз к счастью без сновидений.

Глава 22

Уже неделю я нахожусь в виппалате в Центральной клинике Хавьера. А все потому, что моя лоза, определившись, наконец, что со мной происходит, уже после того как нас выгрузили из вертолета, принялась меня лечить, отправив тем самым в глубокий нокаут на целых пять дней. Что делать со мной целители не знали, не идентифицировав никаких смертельных повреждений, способных вогнать в кому, поэтому оставили пока под присмотром, поддерживая жизненные функции организма. Теперь я смело могу вписать в семейное руководство по применению этого артефакта строчку, что есть вероятность элементарно умереть от обезвоживания, если помощь не прибудет вовремя.

Очнулся я от ощущения, что кто-то вытирает мне лицо теплой, мягкой и очень шершавой губкой.

Приоткрыв один глаз, я обнаружил, что все поле зрения занимает черная кошачья голова, и что именно этот кот вылизывает мне лицо.

— Кинг, отвали, — я попытался отодвинуть от себя эту наглую кошачью морду, но с трудом поднял руку. На меня сразу накатила чудовищная слабость и паника, настолько непривычным было для меня это состояние.

— Ах ты ж, пролез все-таки, — раздался незнакомый женский голос. — Иди отсюда, давай-давай, это все-таки палата, здесь зверям нельзя. — Обладательница голоса подошла к кровати и наши взгляды встретились. — Очнулся, — медсестра всплеснула руками и куда-то заспешила, крича на ходу. — Доктор Морис, Нейман очнулся!

Однако прежде чем прибежала Морис, в палату влетела бледная Элли, расплескивая на ходу кофе из одноразового стаканчика, видимо она ненадолго выходила, чтобы этот кофе купить.

— Деймос, — она упала мне на грудь и принялась старательно заливать слезами мою грудь, в полосатой пижаме. Кинг терся возле нее, бесцеремонно запрыгнув мне на живот, вызвав вместо благодарности, еле слышный стон. Кинг громко мурчал, переместившись на грудь и заглядывая мне в глаза. Сил прогнать его у меня не было, поэтому я смирился с таким увесистым и некомфортным соседством.

— Ш-ш-ш, все хорошо, ну что ты так убиваешься? — прошептал я, заставив себя поднять руку, чтобы погладить ее по волосам. — А то я еще ненароком подумаю, что ты так расстроилась из-за того, что я все-таки очнулся. Кстати, сколько я отдыхал?

— Пять суток, — от дверей раздался знакомый голос, и в палату вошла доктор Морис, совершенно не изменившаяся внешне с того момента, когда я прекратил обучение в школе. — Миссис Нейман, предлагаю вам теперь пойти домой и отдохнуть, пока мы занимаемся вашим муженьком.

— Я тоже рад вас видеть, — я саркастически ухмыльнулся.

— Раз начал хамить, значит, выздоравливает, — Морис решительно оторвала от меня Элли.