— Она может, — я поцеловал Элли в лоб. — Иди, тебе действительно нужно отдохнуть, у тебя замученный вид. — Говоря это, я нисколько не преуменьшал, Элли действительно выглядела так, словно все эти пять дней не сомкнула глаз. Она вздохнула, кивнула и вытерев слезы направилась к выходу, отодрав наконец-то от моей ослабленной тушки кота, который явно хотел приложить лапу к моему выздоровлению, ну или наоборот, в зависимости от настроения.

— Так, а теперь, Нейман, признавайся, почему ты был в отключке?

— Я был ранен, — я посмотрел на Морис, которая стояла, скрестив руки на груди. Сам же я ощущал, как ко мне стремительно возвращаются силы. — Нет? Этот ответ вас не устроит? — она отрицательно покачала головой. Тогда я вздохнул и закатал рукав пижамной куртки, продемонстрировав часть лозы. — Фамильная гадость. По идее должна лечить, но как она это делает…

— Очень качественно она это делает, — оборвала меня Морис. — Такие повреждения обычно еще долго дают о себе знать. А в некоторых случаях и вовсе бывают смертельными. Ты же — как огурчик. Пару дней понаблюдаешься, и я тебя вышвырну отсюда, нечего палату занимать.

— Я только не пойму одного, — я провел по лозе пальцем. Листики шевельнулись и снова приняли статичное положение. — Почему она сразу не начала меня лечить?

— Долго определяла, есть у тебя мозг или нет? — Морис внимательно рассматривала татуировку.

— Очень смешно, — буркнул я, почувствовав себя тринадцатилетним трудным подростком, умудрившемся испортить элементарное зелье на своем первом уроке в Вольфнесте.

— На самом деле, такие штуки плохо диагностируются. Но в вертолете, скорее всего из-за разницы давления на разных высотах, твой ушиб мозга, который все-таки у тебя, оказывается есть, начал стремительно перерастать в отек, а когда уже паникующий медик начал диагностировать вклинение вещества мозга в большое затылочное отверстие, ты отключился, а симптоматика медленно, но верно пошла на спад. Медик был в шоке, а твоя подружка ничего не могла пояснить, потому что тоже находилась в шоке, только немного в другом.

— Ушиб мозга, всего-то? — я откинулся на подушку.

— Ну, это если не считать разрыв селезенки и обильное внутреннее кровотечение. Вот с этим твоя семейная реликвия почему-то не справилась. Видимо способность выкачивать жидкость и кровь из брюха позабыли вложить в ее функции. — Она покачала головой и, взяв медицинскую карту, начала что-то туда вписывать, периодически косясь на мониторы.

— Да, не совершенная оказалась штуковина, — я позволил себе улыбнуться, но быстро принял серьезно-страдальческое выражение лица, наткнувшись на серьезный взгляд Морис.

— Ничего в мире не бывает совершенным. Но, если ты знаешь все об этом чуде семейной артефакторики, то ничего не помешает тебе его модифицировать, если знаний хватит, конечно.

Я кивнул и закрыл глаза. Был еще один вопрос, который крутился у меня в голове, но постоянно ускользал. Все-таки прилично меня приложило.

— Ванда, как она? — наконец, пришло озарение.

— Ее я уже выкинула отсюда. Ненавижу лечить бывших учеников.

— Ее магия…

— Все нормально с ее магией. Только, — она замялась, что было довольно непривычно.