Лошадь ждала его на пастбище Рейчел, он спокойно сел на нее и отправился по назначению. К тому времени, когда опустилась ночь, Джон добрался до военного лагеря. На лугу горели костры. На опушке Джон подал условный сигнал, изобразив крик жаворонка, и перед ним появились Огден и Паркер.

Они провели его к тому месту, где Филипп заканчивал ужин. Тот приветливо помахал Джону.

Джон мрачно взглянул на друга:

– Элизабет решила выйти замуж за Баннастера. Филипп быстро вскочил на ноги:

– Это может означать, что она хочет принести твоего ребенка во вражеский стан.

Джон помрачнел еще больше. Филипп покачал головой:

– Я же видел, сколько времени ты проводил с ней наедине. Я и мысли не допускаю, что ты держал руки по швам.

Джон повернулся к Паркеру и Огдену:

– Немедленно позовите сэра Джаспера и его солдат. Свадьба назначена на утро.

– Ты хочешь атаковать? – недоверчиво спросил Филипп. – Леди Элизабет была против того, чтобы…

– На сей раз она командует не одна, – сурово сказал Джон.

Элизабет постучала в дверь к Баннастеру – дверь, которая вела в родительские апартаменты. Ей открыл оруженосец. Он внимательно оглядел ее и только потом отступил на шаг, чтобы Баннастер, расположившийся в кресле возле очага, мог ее увидеть.

Баннастер медленно растянул рот в улыбке:

– Можешь сказать своей госпоже, что она напрасно присылает тебя просить за нее. Свадьба состоится завтра утром.

– Я здесь от своего собственного имени, – спокойно сказала Элизабет, веря в магию своих слов.

Баннастер насторожился. Затем кивнул оруженосцу, и тот, впустив Элизабет и закрыв за ней дверь, вышел в коридор. Она осталась стоять, нисколько не испытывая испуга, чувствуя себя спокойной и способной владеть собой. Это было именно то, что ей требовалось в ее каждодневной жизни.

Баннастер медленно поднялся и подошел к ней. Он был не столь высок, как Джон, но выглядел внушительно, как человек, привыкший к власти. Вместо того чтобы остановиться перед ней, он обошел вокруг нее, словно проводя инспекцию.

Снова оказавшись перед Элизабет, он пальцами взял ее за подбородок и приподнял его. Она отступила на шаг.

– Нельзя дотрагиваться? – с полуулыбкой спросил Баннастер. – Но разве ты не за этим пришла?

Элизабет сняла чепец, и его улыбка исчезла при виде расчесанных до блеска волос, которые волнами упали на ее плечи.

Когда Баннастер снова заговорил, его голос сделался хриплым:

– Даже если ты соблазнишь меня, я не откажусь от женитьбы на твоей госпоже.

– Я не собираюсь мешать свадьбе, – сказала Элизабет. – Но женитесь вы не на женщине, находящейся в башне. Вы женитесь на мне.

Баннастер рассмеялся, но затем в смятении спросил:

– Неужели твоя госпожа думает, что я возьму горничную взамен наследницы?

– Я не горничная. Я леди Элизабет.

– Ловко придумано, – фыркнул он.

Элизабет продолжала, словно и не слышала его реплики:

– Я поменялась местами с горничной, надеясь найти способ сорвать ваши планы. Но я не смогла этого сделать, поэтому, чтобы спасти мой народ, я вынуждена сдаться.

Баннастер недоверчиво смотрел на нее.

– Скажи своей госпоже, что я не поддамся на этот трюк и не женюсь ни на ком другом.

– Это не трюк, милорд. Вы победили. Я проиграла. Задайте мне любой вопрос, касающийся моих родителей или обручения, которое вы намерены видеть расторгнутым.

– Тебя могли научить тому, что тебе следует говорить.

– Спросите моих людей, кто я такая.