– А как насчет сына мельника, Гарольда? Кстати, он уже однажды бывал в Лондоне.

– Чудесно! Я напишу послание утром, когда окажусь и башне, запечатаю его воском и скреплю печатью с изображением гербового щита отца.

– Но кольцо находится в солнечной комнате вашего отца, – предостерегла Адалия, – которую Милберн использует как комнату управляющего.

– Я прослежу за этой комнатой и дождусь, когда он выйдет из нее. Мне понадобится совсем немного времени.

– Если вы твердо решили поступить таким образом, я сообщу Гарольду, что мне требуется доставить зерно с мельницы.

– Я дам тебе знать, когда он мне понадобится. Возле двери послышались крики и внезапный смех.

Обе женщины подняли головы и увидели маленького мальчика, который весело бежал к ним. За мальчиком гналась посудомойка.

– Мама! – Мальчик бросился к Адалии.

Адалия вскочила:

– Святая Мария, я говорила этой девчонке, чтобы она не пускала его в зал!

Элизабет попробовала затаиться, но было поздно – Джозеф уже ее заметил. Ему было всего четыре года, и он не понимал, что ему не следовало называть ее по имени, как он делал это всегда, когда хотел оказаться в ее объятиях.

Мальчик громко крикнул:

– Леди…

– Ее здесь нет, Джозеф, – перебила Адалия, схватив сына и принимаясь его щекотать.

Мальчик засмеялся, извиваясь в ее руках. Ему удалось вырваться, но Адалия снова поймала его. Это была их обычная забава. Элизабет с нежностью наблюдала за малышом; сердце ее учащенно колотилось, когда Адалия уводила сына на кухню.

Элизабет решилась окинуть взглядом большой зал. Солдаты по-прежнему были поглощены играми, а слуги уже отправились к своим спальным местам.

Но сэр Джон бодрствовал и наблюдал за ней. Что он успел увидеть или услышать? Элизабет понимала, что должна отвернуться или прикинуться безразличной. Однако это ей не удавалось. В ясных голубых глазах Джона она читала сочувствие и интерес. Она не могла проигнорировать его и сделать вид, что ничего не происходит. Элизабет поднялась, пересекла зал и остановилась возле Джона.

– Сэр Джон, я не ожидала застать вас здесь бодрствующим, – проговорила она как можно любезнее.

Он изучающим взглядом посмотрел на нее и улыбнулся:

– Я жду Филиппа, но, похоже, ему сейчас везет в игре.

Элизабет перевела взгляд на группу солдат, но не смогла увидеть Филиппа в толпе.

– Видимо, он несколько задержится.

Сэр Джон кивнул.

– Не хотите, чтобы я проводила вас до вашей комнаты?

Он не колебался ни одного мгновения.

– Если это не будет слишком неудобно для вас. – Сэр Джон медленно поднялся на ноги – очевидно, синяки причиняли ему боль.

– Нет, я тоже собиралась ложиться спать.

– Вы спите в комнате госпожи?

– Мне это не разрешено, – с горечью ответила она.

Сэр Джон нахмурился:

– Значит, леди Элизабет одна?

– За исключением тех минут, когда я приношу ей еду.

– Должно быть, это трудно для нее.

Элизабет пожала плечами:

– Она сильная женщина.

– Рад слышать это. Возношу молитву, чтобы все поскорее разрешилось.

– Я тоже, сэр Джон.

Они молча вышли из большого зала и пошли по освещенному факелами коридору. У Элизабет вдруг появилось ощущение покоя и уверенности в себе; После смерти отца она еще ни с кем не чувствовала себя в такой безопасности.

И ни один мужчина не излучал такой мужественной силы, которую просто невозможно было не заметить.

Элизабет не могла не испытывать некоторого смутного чувства вины, поскольку она была предназначена другому.