– А когда он был с вами? – Хотя ему неприятно было слышать о разных подробностях, Джон хотел выяснить все, чтобы знать, какие воспоминания ему противостоят. Иначе как он сможет изменить мнение Элизабет о нем?

– Конечно, он много общался с моим отцом, но никогда не забывал обо мне. Он обязательно одаривал меня улыбкой, если я входила в комнату, посвящал мне баллады.

Джону не нравилось мечтательное и печальное выражение ее лица – сам он балладу не сочинял. Но он сказал себе, что, наверное, хорошо, что его брат уделял внимание Элизабет.

– Вы не знаете этих подробностей о своем брате? – вдруг спросила она.

– Мы не были близки.

– Я это уже заметила, – сухо сказала Элизабет.

– Я был гораздо младше его, и меня смущало, что я был маленький и…

– И полный?

Джон бросил на Элизабет удивленный взгляд.

– Я собирался сказать «неуклюжий», но, пожалуй, можно сказать и так.

– А Уильям не пытался помочь вам? Мне кажется, он был внимателен к окружающим.

– Он считал, что мне следовало быть лучше, чем я был. Когда мне исполнилось тринадцать, Уильям решил, что главная задача его жизни – тренировать меня.

– В таком случае он пытался вам помочь, – удовлетворенно сказала Элизабет.

На миг Джон увидел выражение настоящего счастья на ее лице, сменившее постоянную обеспокоенность или маску безразличия.

Была ли Элизабет права? Пытался ли Уильям помочь ему таким дурацким способом?

– Значит, он работал с вами каждый день? – спросила Элизабет.

Если бы он сказал правду, она снова посчитала бы, что он хочет выставить брата в дурном свете.

– Да, работал, – неохотно сказал Джон. – Каждый вечер я оказывался в ссадинах и синяках.

– Он был строг с вами?

Слишком строг, так всегда считал Джон. Но так ли это было? Не воспринимал ли Джон все слишком обостренно, потому что это был его брат? Разве других оруженосцев не били так же, как его? Но тогда ему это казалось слишком унизительным, и он тяжело переживал, что отец не вмешался и не положил этому конец.

– Возможно… хотя я не замечал этого, – медленно проговорил Джон. – Они считали, что помогают мне.

– Они?

– Мой отец и мой брат. После частых унижений, после всех неудач мне было, легко служить оруженосцем в доме моего кузена. Нужно сказать, я тренировался там с великим прилежанием, чтобы доказать членам моей семьи, что я что-то значу.

Тяжелые воспоминания грузом навалились на Джона. Элизабет бросила на него понимающий взгляд. Он не забыл предательства Уильяма.

А теперь ему предстояло разобраться с наследством Уильяма.

Элизабет отвела взгляд и заявила:

– Уильям был хорошим человеком, и несправедливо, что он умер таким молодым.

Джон промолчал.

Весь остаток пути до Хиллсли Элизабет думала о Джоне. Вероятно, он очень рано испытал потребность уйти из семьи, и некоторые причины этого сейчас становились ей ясны. Элизабет попыталась представить, что бы она чувствовала, если бы ее отец был жестким, а может, и жестоким человеком. Не исключено, что ей захотелось бы скорее покинуть семью, например, выйти замуж.

Но, может быть, это Уильям не спешил жениться? Может, отец просто оберегал ее, зная, что Уильям еще не готов к браку? И что он слишком хорошо проводит время в Лондоне?

Прежде Элизабет считала, что Джон покинул семью в погоне за славой. Но ведь когда он услышал о смерти ее родителей, он распростился с тем образом жизни, который вел, и приехал к ней, хотя и чувствовал себя уязвленным, не имея войска.