Похоже, я и вправду немного засмотрелась на Эвана и прослушала всё, что он мне там говорил. Хотя… Что мой альтаирец мог мне такого важного сказать?

— Пошли домой, — Эван встаёт, берёт меня за руку. Замечает, что я пытаюсь посильнее укутаться в свой старенький плащ. Дубак такой, что зуб на зуб не попадает. Не долго думая, Эван снимает с себя меховой плащ и накидывает его на меня. Я пытаюсь остановить его, но всё бесполезно.

— Ты чего?! Ты же простынешь! Тебе же нельзя…

— Ничего со мной не будет. А вот ты продрогла совсем.

— Мне не привыкать! — пытаюсь вернуть плащ, но Эван не даёт мне этого сделать. — Но если тебя из местных мужиков, кто увидит… Особенно, если поддаты будут… Ты же альтаирец! Они же тебе голову сразу отвертят!

— Темно уже. Если кого и встретим, всё равно не поймут, что я альтаирец, — упёрто отзывается мальчишка. — Пошли, а то отец Марк нас скоро схватится.

Явно не желая слушать мои возмущения на тему того, что он сам без плаща заболеет — умрёт, и что мне потом с его трупом прикажете делать? — Эван направляется к церкви, крепко держа меня за руку. Понимая, что спорить с этим упёртым бараном бесполезно, сдаюсь. Мне ничего не остаётся, как послушно последовать за своим альтаирцем.

Всю дорогу до дома священника мы идём молча. Эван держит меня за руку, словно боясь потерять в кромешной тьме. Останавливаемся возле входа во двор. Сразу же пресекаю попытки мальчишки проводить меня до моей хижины. Я живу недалеко от церкви, к тому же, если честно, мне хватило и дневного унижения, которое я испытала, когда Анигай показал Эвану наше нищее жильё.

Хочу вернуть плащ, но Эван не берёт.

— Замёрзнешь.

Какое-то время стоим молча возле двери. Эван всё ещё держит меня за руки, греет мои ледяные ладошки дыханием.

— Может, всё-таки объяснишь, что с тобой происходит? — не выдерживаю я. — Ты последнее время сам не свой.

Альтаирец не поднимает глаза.

— Я не понимаю, о чём ты…

Вот всегда он так! Если не захочет — слово из него не вытянешь! Но только не в этот раз.

— Ты никогда не умел врать. Сам скажешь, что случилось, или мне у отца Марка спросить? Он наверняка в курсе дела.

Эван знает: я настырная. Если что в голову вбила, просто так не сдамся, поэтому…

— Перемирие заканчивается, Ада.

— И? — совершенно не понимаю, какое отношение перемирие между двумя империями имеет отношение к моему мальчишке-альтаирцу. — Ты-то здесь причём?! Нет, я, конечно, понимаю, что война — это ничего хорошего. Опять в Катаре будет полно военнопленных, но…

Обрываюсь на полуслове. До меня запоздало доходит, о чём пытается сказать мне друг.

— Ты улетаешь! Ты возвращаешься домой! На Альтаир! — меня переполняет восторг! Я так счастлива за Эвана! Может, хоть на родной планете его не на шутку расшатавшееся здоровье пойдёт на лад, а то я уже вся извелась из-за его непрекращающегося кашля. — Господи, Эван! Как же я за тебя рада! Ты же так мечтал вернуться к своей семье!

Мои восторги постепенно идут на убыль. Запоздало замечаю, что, в отличие от меня, Эван совсем не веселится. Скорее наоборот…

— Но ты не рад… Почему? Ты же летишь к своей семье. В чём проблема?

Мальчишка едва заметно грустно усмехается. Поднимает на меня свои синие глаза. А дальше… Наверное, это и были те самые слова, которые я прослушала, сидя рядом с ним на заборчике напротив дома лекаря Мазеды.

— Проблема в том, Ада… Ты и есть моя семья.

Не понимаю.