– Осмелюсь заметить, – продолжала начальница штаба Прескотта, – что хотя два интересующих нас узла и весьма близки один к другому, их все-таки разделяет почти восемьдесят пять световых минут. Значит, в нашей связи с клыком Заарнаком будет почти полуторачасовая задержка, а…

– Не волнуйтесь, коммодор, – произнес Прескотт необычно официальным, почти неестественным, тоном. – Владетель Тельмаса нас не подведет. Не забывайте, что у него осталось намного больше истребителей, чем у нас, и он мог пополнить запас беспилотных носителей стратегических ракет. Кроме того…

Внезапно Прескотту стало трудно подыскивать слова: как объяснить присутствующим, среди которых не было орионцев, что братья по крови безоговорочно доверяют друг другу?! Кроме того, за нескольких лет совместных боевых действий Прескотт с Заарнаком так хорошо познакомились, что могли читать мысли друг друга…

Прескотт невесело усмехнулся. Он подумал об иронии своего положения, вспомнив о том, что говорил ему Заарнак, когда узнал о плане предполагаемой операции. Брат по крови Прескотта добросовестно предупреждал земного адмирала об опасностях, подстерегающих его впереди, почти теми же словами, которыми говорила сейчас Мандагалла. И при этом Заарнак не лукавил или почти не лукавил, потому что ему, по правде говоря, ужасно нравились такие хитроумные операции.

Прескотт спрятал неуместную сейчас улыбку и снова заговорил:

– Не сомневайтесь! Мы можем рассчитывать на вторую ударную группу. Заарнак не подведет. Это нам нельзя его подвести! – Прескотт окончательно позабыл об улыбках, и так в последнее время редко озарявших его лицо, и заговорил со своими офицерами совершенно откровенно: – Нам необходимо прорваться в Цепочку Прескотта, ведущую в Земную Федерацию. Поэтому мы будем штурмовать этот узел не совсем обычным образом. Сначала мы отправим в него все оставшиеся у нас беспилотные носители стратегических ракет и баллистических противоминных ракет. Потом мы отправим в узел сравнительно малоценные линейные крейсеры и эскадренные авианосцы… Они преодолеют узел одновременно!

Прескотт замолчал. Сначала никто не понял смысл его паузы, но потом его слова стали постепенно доходить до присутствующих.

– Я знаю, – продолжал Прескотт, – что раньше мы так не поступали. И считали эту тактику проявлением самых чудовищных качеств, присущих «паукам». Я и сам так часто думал и говорил. Поэтому я понимаю ваши чувства. Однако сейчас мы не можем позволить себе относиться к этой тактике подобным образом. Мы должны вновь усвоить урок, который войны преподносили нашим предкам на протяжении всей их истории: нельзя победить противника, не став чем-то на него похожим. Эта истина тем более горька, что речь идет о «пауках». Значит, нам надо как можно скорее и любыми средствами одержать над ними победу. Идет война на выживание. На ее фоне все этические соображения утрачивают смысл, и ничто не помешает мне воспользоваться любыми средствами, чтобы каленым железом выжечь заразу, с которой мы боремся! Понятно?!

Никто еще не слышал от Прескотта таких слов. Никто и не думал протестовать или спорить. Впрочем, через несколько мгновений очень осторожно заговорил Мукерджи:

– Господин адмирал, разрешите узнать одну вещь… Вы укомплектуете экипажи кораблей первой волны добровольцами?

«Ну разумеется! – подумал Прескотт. – Он не мог этого не спросить! Ах, как ему хочется снять с себя всю ответственность на случай возможного расследования в будущем!»

Адмирал открыл было рот, но не успел ничего сказать.