Теперь Прескотт смотрел на дисплей, где светилось намного меньше условных обозначений, чем раньше. Уцелело всего несколько космических крепостей внутреннего кольца, да и те были тяжело повреждены. Мин и буев с энергетическими излучателями осталось совсем мало, а Шестой флот потерял шесть сверхдредноутов, три ударных авианосца, два линкора, девять линейных крейсеров и более шестисот истребителей.

«И все-таки мы устояли!» – устало подумал адмирал.

В общем и целом итоги сражения были удовлетворительными. Хотя кроме шести мониторов Флот потерял сорок один сверхдредноут, девяносто три легких крейсера и почти все свои канонерки, это не имело большого значения. Жаль, конечно, что он не пробился к обитаемой планете вражеской системы, но бой с неприятельскими космическими укреплениями позволил собрать ценнейшую информацию, которая очень пригодится, когда будет применено новое оружие, разработка которого находится в стадии завершения!

В кабинет Прескотта вошел Заарнак, и адмирал отложил бумагу, которую изучал.

– Не стоит так много об этом думать, Реймоонд, – сказал орионец с легким упреком, позволительным в разговоре с братом по крови.

– Хорошо… – Прескотт с трудом оторвал взгляд от тонкого листа и уставился в окно, за которым в обрамлении пышных перьев, заменявших листья местным деревьям, открывалась панорама Ксанаду.

Шестой флот потерял убитыми 24 302 члена экипажей кораблей. Фортификационное командование еще разыскивало несколько ненайденных спасательных капсул, но уже сейчас потери гарнизонов космических крепостей составляли около 23 000 человек. Их гибель была для Прескотта страшнее потери кораблей и космических укреплений, тем более что она последовала после утомительных многомесячных учений, которые должны были ее предотвратить.

Заарнак старался не смущать своего брата по крови пристальным взглядом, но в этом не было нужды, потому что сейчас Прескотт не замечал ничего вокруг себя и не чувствовал ничего, кроме вины и горя.

Как странно! Пока этот землянин не пришел как герой из древних орионских сказаний на помощь его оказавшимся в безвыходном положении кораблям, Заарнак’Диаан никогда не задумывался о том, что земляне чувствуют после боя. Что ему, воину народа Зеерлику’Валханайи, было до этих «шофаков»?! Да и испытывай Заарнак’Диаан хоть легчайшее любопытство, как ему было понять чувства столь необычных и бесконечно странных существ?!

Реймонд Прескотт в корне перевернул все представления о мире бывшего ярого шовиниста Заарнака’Диаана. Землянин поразил орионца своим мужеством, посрамил отвагой экипажей земных кораблей, которые умирали, но не делали ни шага назад, защищая систему с планетами-близнецами, даже не населенными их соплеменниками. Прескотт произвел на Заарнака неизгладимое впечатление своим блестящим орионским языком и глубоким знанием заветов орионского кодекса чести «Путь воина». Вот и теперь Прескотт скорбел о своих погибших «фаршатоках» и гордился их подвигом.

Заарнак’Диаана понимал, что знавший и уважавший народ Зеерлику’Валханайи Прескотт не забывал земной кодекс чести и был истинным сыном своей нации, непрерывно чувствовавшим себя в ответе за других. Иногда Заарнаку было мучительно трудно смириться с чувствами и переживаниями своего брата по крови, но за годы, прошедшие с их первой встречи, он понял, что существует и другая правда, другой «путь воина», отличный от орионского, но ничем ему не уступающий… Заарнак знал, что его брат по крови успокоится не скоро. В отличие от любого орионского командира, он еще долго будет переживать удар, нанесенный «пауками» ему прямо в сердце. Реймонд Прескотт был неповинен в гибели Алекса Мордехая, но смерть товарища по оружию легла тяжелым бременем на плечи земного адмирала, считавшего, что Мордехай ушел из жизни с мыслью о том, что его командир отказался отправить к нему на помощь истребители с космическими пушками, которые спасли бы от паучьих камикадзе множество его подчиненных.