– Тогда, черт побери, я позабочусь о том, чтобы тебя вылечили! Думаешь, как только ты заболеешь, я вышвырну тебя вон? Да у меня самый лучший судовой врач во всей Атлантике!

– Но может произойти и другое. Допустим, я здорова, но… беременна? Тогда тебе наверняка придется отправить меня на берег. Не можешь же ты, в конце концов, держать на борту пиратского корабля беременную любовницу или младенцев? – С каждым словом сердце Блайт билось все сильнее и сильнее.

– Запомни, Блайт Вулрич, в болезни или в здравии, с детьми или без, ты моя. Я никуда тебя не отпущу, даже если для этого мне придется держать тебя на цепи.

– Но, возможно, когда-нибудь ты разбогатеешь, и тогда тебе понадобится роскошная дама или даже жена, и я окажусь лишней, – не унималась Блайт.

– Я не собираюсь выходить в свет и не собираюсь жениться, Вул-вич! Особенно если разбогатею…

– А если обнищаешь? Если, как Бастиан, вдруг потеряешь корабль? Я стану тебе в тягость, и тогда ты точно отправишь меня домой, хочу я этого или нет.

– Богаче я стану или беднее, я все равно буду хотеть тебя и не отошлю домой, если, разумеется, ты сама захочешь остаться со мной.

Своими бесконечными «если» Блайт окончательно загнала Рейдера в угол. Он еще не успел обдумать все до конца. Господи! Дети, их дети… Богатство… Бедность… Непредвиденные обстоятельства… Их совместная жизнь… Господи, помоги ему! Идеал совместной жизни казался Рейдеру привлекательным, но и до смерти пугал его!

И тут Блайт нанесла ему последний удар:

– Пожалуйста, я не могу остаться с тобой, я…

– Что? Что такое? – загремел он. – Почему, черт возьми, ты не можешь остаться с мужчиной, которого, по твоим словам, ты хочешь?! Потому что ты слишком горда и порядочна?!

Слезы градом покатились по щекам Блайт. Рейдер требует от нее сказать последнюю правду. Что ж, возможно, тогда он действительно отпустит ее, и она получит свободу, которую, впрочем, вовсе не желает.

– Потому что мне кажется, я начинаю любить тебя, Рейдер Прескотт.

Рейдер стоял словно пораженный громом. Любить?! Она, возможно, его любит? С желанием, страстью он еще мог бы совладать, но с ее любовью… На лице Рейдера отразились самые противоречивые чувства.

Блайт решила, что теперь он наверняка будет презирать ее.

– Ты был честен со мной все время, – хрипло проговорила она. – Ты не притворялся. Ты самый честный человек из всех, кого я знаю. Я восхищаюсь этим. Боюсь, я полюблю тебя или уже полюбила…

Заметив его смятение, Блайт подумала, что поступила правильно, сказав ему о своих чувствах. Теперь-то Рейдер точно отправит ее домой. Он не из тех, кто будет терпеть приставания влюбленной женщины. Правда, Блайт никогда не льнула к кому бы то ни было, но опасалась, что рано или поздно, ослепленная любовью, она не заметит, как переступит заветную черту. Тогда Рейдер наверняка пожалеет, что вовремя не спровадил ее домой.

– Теперь ты отправишь меня домой? – прошептала она, смахивая слезы. – Пожалуйста.

Рейдер повернулся к Блайт спиной и отошел как можно дальше. А если она действительно любит его? Это все меняет. Пиратская натура Рейдера немедленно потребовала от него выполнить ее желание: отправить домой. Однако одновременно с пиратом в нем заговорил и джентльмен, который не собирался прятаться в кусты от женской любви. Кроме того, Рейдер понимал, что удалив Блайт от себя, он вовсе не перестанет желать ее и будет тосковать по ней. Его взгляд задержался на едва заметном шве на рубашке.