Только однажды на безоблачное небо набежало серое облачко. Как-то раз ночью, после жаркого сплетения их тел, Рейдер заглянул Блайт в глаза, и ему вдруг открылась вся глубина ее чувств. Он решил проверить свои опасения и осторожно спросил:

– Ты ведь еще меня не полюбила, нет? Блайт уловила тревогу в его голосе.

– Нет, еще нет, – с трудом выдавила она. Самым ужасным было то, что Рейдер, кажется, с облегчением воспринял ее слова. Обняв Блайт, он выбрался из постели, собираясь проверить вахтенных. После его ухода она села и обхватила руками колени. «Как он может каждую ночь дарить наслаждение, защищать, разговаривать, проявлять заботу и при этом не чувствовать ничего, кроме откровенной похоти? – недоумевала Блайт. – Неужели мужчины так сильно отличаются от женщин? Неужели они способны так же легко отделять душу от тела, как, расстегивая, отделяют друг от друга полы сюртука?!»

Наверное, так оно и есть. Не зря же юным девушкам советуют сначала проверить чувства мужчины, прежде чем отдаваться ему. Впрочем, для нее все это уже слишком поздно. Блайт любила Рейдера всей душой и с каждым днем это становилось все заметнее. Она знала, что совсем не умеет лгать, и Рейдер поверил ей только потому, что хотел поверить. Как пирату ему не хотелось говорить о будущем. Правда, он дал кое-какие обещания, но Блайт оставалось лишь надеяться, что они заполнят пустоту, образовавшуюся в одном из уголков ее души в ожидании его любви.

Блайт оделась и поднялась на палубу. Вскоре к ней присоединился Рейдер. Обняв Блайт за талию, он начал рассказывать о загадочных созвездиях, мысленно сравнивая блеск далеких звезд с сиянием ее необыкновенных глаз.

* * *

Довольно скоро, раньше, чем ожидал Бастиан, команде «Виндрейдера» пришлось пройти проверку на храбрость. Они уже находились в трех днях пути от дома, и у всех было приподнятое настроение. За долгих четыре месяца пираты успели истосковаться по твердой земле под ногами. В конце концов море настолько осточертело им, что они заводились буквально из-за каждого пустяка. Поначалу Блайт пугала их чрезмерная возбужденность, но Рейдер объяснил ей ситуацию, довольно подробно остановившись на некоторых пикантных моментах. Блайт покраснела от смущения, и после этого старалась как можно меньше попадаться на глаза пиратам.

На следующее утро она принесла на палубу кофе для Рейдера и Бастиана и обнаружила, что они напряженно всматриваются куда-то вдаль. Крикнув, чтобы ему подали подзорную трубу, Рейдер принялся внимательно изучать едва заметную точку на горизонте, затем передал подзорную трубу и взял чашечку кофе из рук Блайт.

– Что там? – тревожно прошептала она.

– Похоже, торговое судно.

Рейдер отхлебнул кофе и посмотрел на Блайт. При ней они еще ни разу не захватывали корабль. А ведь Бастиан предупреждал его! Впрочем, Блайт пока ни о чем не спрашивала.

– Судно нагружено до предела! – воскликнул Бастиан. – Старое корыто. С ним наверняка не будет никаких хлопот! – Он оторвался от подзорной трубы и взглянул на Рейдера. – Будем нападать!

– Под каким оно флагом? – поинтересовался Рейдер, желая несколько умерить пыл Бастиана.

– Не разберу, – ответил тот, испытующе посмотрев на Блайт, затем снова перевел взгляд на Рейдера, словно спрашивая: смогут ли они напасть на корабль с Блайт на борту.

Как поведет она себя в этой ситуации: будет ли протестовать, упадет в обморок или задрожит от страха?

Рейдера самого мучили те же самые вопросы. Рейдер понимал, что если им не удастся провернуть это дело, тогда он конченный человек.