– Гидеон? – Карсон вдруг вспомнил, что уже слышал это имя. – Постой, да я тебя знаю! – Он подошел к Рейдеру и смерил его подозрительным взглядом. – Ты тот самый Гидеон! – Затем Карсон ткнул пальцем в сторону Бастиана. – А ты тот капитан! Они частные торговцы, каперы!

– Да, так оно и есть, сэр. – Рейдер выступил вперед с непроницаемым выражением лица. – И гордимся этим. Мы захватываем английские корабли, помогая тем самым воевать за независимость. Мы только что захватили английский корабль со снаряжением для армии. Десятая доля того, что там есть, пойдет на защиту этого славного города.

Карсон лихорадочно размышлял, как бы очернить этих капитанов. Единственное, что пришло ему на ум, так это то, что они собирались иметь с ним дело. Он посмотрел на Блайт, держащую в руках перевязанные ленточкой документы, и с вызовом потребовал:

– Тогда покажите ваши бумаги, сэр, ваши каперские свидетельства!

– Я не должен вам ничего показывать, сэр, – негромко, но внятно произнес Рейдер.

– Все документы «Виндрейдера» унесло потоком воздуха, который ворвался через пробоину в каюте капитана, сэр, – вмешалась Блайт, подходя к таможенному офицеру, смотревшему на нее с некоторым изумлением.

– Часть моей каюты, действительно, повреждена пиратским снарядом. Капитан Эллемон может подтвердить это. – Рейдер махнул рукой в сторону французского офицера, и тот громко щелкнул каблуками, кивком головы выражая свое согласие. – Боюсь, вам придется поверить мне на слово, сэр, или искать доказательства на дне залива Делавэр.

– Я не верю ни единому сказанному слову, – злобно сузил глаза Карсон. – Пусть покажут документы.

– Месье! – возмутился капитан Эллемон. – Совершенно очевидно, – вы просто не в курсе событий и ничего не знаете о моряках и о кодексе чести. Думаю, вам следует прекратить этот спор, господа. Не так ли?

Наградой ему стала благодарная улыбка Блайт.

– Покажите бумаги, или груз будет конфискован, кажется такие здесь правила? – не унимался Карсон, хватаясь за соломинку, и выжидательно уставился на начальника порта.

– Да как ты смеешь, Невилл Карсон! – с негодованием воскликнула Блайт. – Фамилия Вулрич всегда олицетворяла собой честь и достоинство, незапятнанную репутацию, которой некоторые, между прочим, могли только позавидовать. Вы ведь знаете, кто такие Вулричи, сэр, все в Филадельфии знают!

– Конечно, м-мисс… мадам, – заикаясь, проговорил начальник порта и залился краской; он давно это знал.

– Тогда вам, должно быть, известно и обо мне, Блайт Вулрич. Я вела дела своего отца, а потом вышла замуж. У меня репутация одной из самых порядочных женщин в Филадельфии, сэр!

– Да, мадам.

Разумеется, все в городе знали о неприступной, замкнутой мисс Вулрич и о ее трениях с англичанами. Неужели это восхитительное создание действительно та самая молодая неудачница?!

– В таком случае, сэр, разве можете вы представить, что я выйду замуж за кого-нибудь, кроме истинного джентльмена и патриота своей страны?! Я Вулрич в четвертом поколении! Нет, это становится просто невыносимым! Но я все-таки докажу!

Блайт направилась к раскаленной металлической печке, с помощью края своей юбки ухватилась за горячую ручку, открыла дверцу и бросила в огонь бумаги.

– Вот! – Она вздернула подбородок, затем подошла к Рейдеру и взяла его за руку. – Слово чести, сэр, и всех поколений Вулричей, а также девяти поколений Прескоттов, графов Саффингтонских, потому что Гидеон – сын ныне здравствующего графа.