– Нет, – упорствовала она, пытаясь вырваться из его цепких рук.

Внезапно он отпустил Блайт, глядя куда-то через ее плечо. При этом лицо его посерело, зрачки недобро сузились.

– Что такое? – спросила она, боясь оглянуться, потом все-таки повернулась и с ужасом увидела, что с севера на них надвигаются огромные корабли.

– Проклятье! – Рейдер бросился к поручням, приказав подать подзорную трубу; ему не терпелось узнать, чьи это корабли. – Французские! – воскликнул он, опуская трубу. – Три корабля французского флота. Проклятье!

– Они нападут на нас?! – простонала Блайт, схватив Рейдера за руку.

– Бог их знает! – Он снова приник к подзорной трубе, отчаянно пытаясь разобраться в намерениях французов.

Теперь «Виндрейдер» оказался зажат между тремя пиратскими и тремя французскими кораблями. У них не было ни малейшего шанса выиграть битву с любым из трех кораблей Лонг Бена, что уже говорить о шести!

Тем не менее «Виндрейдер» продолжал вести неравный бой. Ему удалось повредить оснастку ведущего корабля Лонг Бена, и это несколько замедлило ход желтой армады. Получив передышку, Рейдер решил взглянуть на французские корабли. Каково же было его изумление, когда он понял, что они собираются преследовать Лонг Бена, даже не думая нападать на «Виндрейдер»!

Рейдер повернулся к Блайт и указал ей на главную мачту. Там все еще развевался звездно-полосатый флаг.

– Нас принимают за колонистов! Какая удача!

Он приказал стрелять только по желтым кораблям. Вскоре три французских корабля и «Виндрейдер» одновременно двинулись на пиратов. Последовал дружный залп, затем еще один – и вот уже армада Лонг Бена обратилась в бегство. Да, Лонг Бен был не из тех, кто сражается до конца, особенно если противник превосходит его в силе. Кроме того, один из желтых кораблей, подбитый «Виндрейдером», несколько отстал от других и угрожающе накренился. К нему тут же подошел французский корабль, заставляя сдаваться.

Как это обычно бывает в таких случаях, все вдруг смолкло. Схватив Блайт в охапку, Рейдер радостно закружил ее по палубе. «Виндрейдер» отделался небольшими повреждениями. Правда, пострадала каюта капитана: один из снарядов угодил в корму и пробил стенку каюты. Но главное – они живы, живы!

Между тем к ним вплотную подошел французский корабль. Его капитан, увидев Блайт, захотел во что бы то ни стало подняться на борт «Виндрейдера», чтобы предложить «американскому» судну свои услуги и помочь ему благополучно добраться до гавани.

Сначала капитаны обменялись обычными в подобных случаях приветствиями, затем энергичный француз, капитан Андре Эллемон, перебрался на «Виндрейдер», даже не пытаясь скрыть своего желания познакомиться с Блайт. Поинтересовавшись для приличия повреждениями корабля, он приблизился к заинтересовавшей его особе. Андре Эллемона окончательно сразило то, что Блайт отвечала ему по-французски. Родная речь из уст прелестной женщины несколько сгладила его разочарование при известии о том, что она является женой красавца-капитана. Рейдер хмурился, недовольный столь явным интересом к Блайт, но она так обворожительно улыбнулась ему поверх плеча француза, что он немного смягчился и великодушно разрешил Андре Эллемону немного поболтать со своей женой. Присутствие на борту француза беспокоило Рейдера также по другой причине: теперь они неизбежно попадут прямо к властям порта.

Блайт угадала тревогу Рейдера. Действительно, их ведь могут обвинить в ее похищении и в пиратстве. Господи, это из-за нее они попали в такой переплет! И все потому, что им взбрело в голову отвезти ее домой! Блайт решила кое-что исправить. Хотя Рейдеру, возможно, это не понравится.