– Она не раскрыла нам свои карты, это точно, – поддакнул Бастиан, заметив, что к Рейдеру наконец возвращается способность реально смотреть на вещи. – Но откуда эта мисс Вулрич узнала, что мы пираты? – он с сомнением оглядел свой мундир. – Почему она вдруг решила, что у нас сомнительная репутация? Думаешь, мы не учли какую-нибудь мелочь? О чем-то забыли?

Рейдер закрыл глаза, чувствуя, как к нему вновь возвращается самообладание.

– Мы не пираты, мы плаваем сами по себе: частные торговцы на частном корабле. Если мы убедим в этом остальных, то тем самым спасемся от виселицы.

– Поднимая полосатый флаг, мы не становимся «сыновьями свободы», – возразил Бастиан. – Да, мы плаваем сами по себе, но не платим налоги. Как раз это и делает нас пиратами, старина! Но откуда же она все-таки узнала, что мы торгуем без каперского свидетельства?

– Ничего она не узнала, – успокоил его Рейдер. – Если бы ты не приложился к ее мягкому месту, эта ведьмочка не обозвала бы нас проходимцами. Поверь, женщины из высшего общества судят обо всех людях исключительно по тому, как окружающие относятся к их добродетелям. Господи, да кому она нужна? Эта слива еще долго будет висеть на своем суку!

Выдав эту тираду, Рейдер бесцельно побрел по улице.

* * *

Они проспорили всю дорогу до Рыночной площади. Бастиан Кейн настаивал на том, чтобы вернуться на корабль и приготовиться к отплытию, и Рейдер Прескотт решил во что бы то ни стало содрать три шкуры с этих окаянных торговцев из высшего общества. В поисках Невилла Карсона они побывали сначала в трактире, потом в его конторе, но нигде не нашли нужного им человека.

К неудовольствию Бастиана, это не остановило Рейдера, который принялся расспрашивать всех встречавшихся им на пути торговцев. Те в один голос твердили, что будь у них свинец для переплавки на пули, порох или мушкеты, сапоги или, на худой конец, солдатские одеяла, они сразу бы превратились в очень богатых людей, поскольку шла война за независимость и многие купцы в Филадельфии наживались именно на таком товаре, продавая его той стороне, которая больше платит.

Уже стемнело, когда компаньоны остановились перед открытой дверью одной из таверн, затем, не сговариваясь, вошли внутрь. Там оказалось достаточно прилично, чтобы пообедать, но и Бастиан, и Рейдер заказали только выпивку.

– Это все не для нас, я имею в виду всех этих торговцев, – рассуждал Бастиан, навалившись грудью на стол, чтобы Рейдер мог как следует расслышать его приглушенный голос. – Сделки с ними не сулят нам ничего, кроме неприятностей.

– Это все Вул-вич, – пробормотал Рейдер, словно не понимая, о чем говорит компаньон. – Когда дело касается шерсти, меня преследуют неудачи, всегда преследовали.

– Давай, еще по одной – и отправимся на корабль, – предложил Бастиан и, подозвав официантку, заказал по порции хорошего рома, не забыв при этом хлопнуть ее по округлому заду.

– К черту! Я непременно закончу это проклятое дело, закончу во что бы то ни стало, – не унимался Рейдер.

Квадратное лицо Бастиана побагровело.

– Можно подумать, ты хочешь что-то доказать этим несчастным лицемерам.

– Им или Бену Харвею, дьяволу или синему морю, – холодно ответил Рейдер. – Я выбираю море, и если тебе это не нравится, займись лучше чем-нибудь другим.

Бастиан нахмурился, но воздержался от возражений, зная, что Рейдер прав. Чтобы открыто торговать в Чарлстоне, им пришлось бы платить дань, причем очень высокую, карибским пиратам. Но Рейдер наотрез отказался это сделать, заявив, что самостоятельно найдет рынок сбыта. Потому-то они и объявились здесь, желая пристроить порядком поднадоевший товар.